Останься навсегда

– Какого черта вы здесь делаете?!

Оливер замер, не в силах пошевелиться. Это просто невозможно. Она лишь мерещится ему, потому что недавно он вспоминал о ней. Кейт? Его Кейт?.. Любовь всей его несчастной жизни, его вторая половинка, та самая, что делала его целым?

Он едва успел заметить, что номер уже был кем-то занят, когда услышал, как открывается дверь ванной. Теперь же он медленно обернулся, чувствуя, как бешено сердце стучит в ребра, и с трудом растянул губы в улыбке. Улыбка получилась

совершенно неестественной, он и сам это чувствовал; но его сердце все еще пыталось выпрыгнуть из груди, а ноги окончательно предали его, так что ему пришлось прислониться к стене, чтобы не упасть.

Все еще держа в негнущихся пальцах ключ, он наконец позволил себе взглянуть на нее, и сразу же его взгляд начал бездумно скользить по ее телу.

Она только что вышла из душа. Крупные капли поблескивали на ее обнаженных плечах; вода сбегала с мокрых волос, потемневших от воды, и, миновав шею, скрывалась в складках полотенца.

Оно едва скрывало ее наготу, и она резким движением дернула его вверх, чтобы прикрыть грудь, при этом открыв взгляду восхитительные, бесконечно длинные ноги…

– Я тоже рад тебя видеть, – сказал он слегка охрипшим голосом.

– Оливер? – Кейт сглотнула, и еще одна капля, скатившись вниз по ее нежной бледной коже, замерла во впадине над ключицей.

Ему до боли захотелось собрать языком эту влагу с ее кожи и попробовать на вкус – какая она?

– Оливер? – повторила она, и он с трудом вновь поднял взгляд на ее лицо.

– Здравствуй, Кейт, – сказал он мягко. – Как поживаешь?

– У меня все прекрасно. По крайней мере, было прекрасно пять минут назад, – ответила она. – Что ты делаешь в моем номере и как сюда попал?

Он поднял ключ и помахал им перед ее носом. Она нахмурилась:

– У тебя есть ключ?

– Да. И не надо хмуриться. – Он разгладил кончиком пальца складку на ее лбу. – А то появятся морщинки.

Кейт бросила на него сердитый взгляд, отступая назад и крепче прижимая полотенце к груди, и он, снова бросив мимолетный взгляд на ее ноги, с трудом подавил стон.

– И кого же ты подкупил? – спросила она подозрительно, по-прежнему сердито глядя на него.

– Подкупил?..

– Чтобы достать ключ. Ты же не мог получить его просто так.

Он поднял одну бровь:

– И тебе не стыдно так разговаривать со своим вновь обретенным мужем?

– Бывшим мужем, – поправила она, но Оливер отрицательно покачал головой:

– Нет. Не думаю, чтобы тебе удалось развестись со мной в мое отсутствие, да и у меня бы не получилось этого сделать, не имея возможности связаться с тобой.

Кейт отвела взгляд:

– Так кто это был? Горничная? Или швейцар? А может, то прелестное создание за стойкой регистрации?..

Оливер рассмеялся:

– Я никого не подкупал, мне просто дали не тот ключ. Они зарегистрировали нас обоих, а потом, видимо, просто перепутали номера. Ты ведь приехала сюда на конференцию, верно?

Кейт кивнула, и новый ручеек заструился по ее шее, и он вновь едва

сдержал стон.

– Уверен, что всему этому есть простое объяснение, – сказал Оливер, заставляя себя отвести взгляд от ее груди и садясь на краешек кровати, чтобы не упасть. – Почему бы тебе не позвонить на ресепшен?

– Да, именно это я и сделаю, раз ты не собираешься уходить. Может быть, они пришлют кого-нибудь, чтобы выставить тебя отсюда, – бросила она, отворачиваясь. Телефон лежал на другой стороне кровати, и она, опустившись на колени, потянулась за ним.

Это было ошибкой. Матрас прогнулся, и полотенце, придавленное к кровати ее коленом, выскользнуло из ее рук. Она судорожно дернулась, чтобы подхватить его, но было слишком поздно.

Он увидел ее. Увидел мягкую полноту ее груди, соблазнительный изгиб ее талии, плавную линию ее бедра – и словно ток пронзил его тело.

– Кэти…

Их глаза встретились; затем ее веки опустились, и она выдохнула:

– Оливер, не надо. Я не хочу этого.

– Не хочешь чего? – спросил он, скользя взглядом по ее плечам, изучая нежную бледную кожу, которая – он знал это – на ощупь похожа на легкий шелк. Он протянул руку и дотронулся до ее шеи, чувствуя, как бешено бьется под его пальцами пульс. – Этого? – Оливер легко провел рукой по ее щеке, подбородку и большим пальцем коснулся губ.

Он чувствовал ее горячее дыхание, дрожь ее тела. Его рука скользнула от ее плеча к локтю, потом снова двинулась вверх и снова вниз, туда, где ее пальцы все еще судорожно сжимали край полотенца. Мягко отведя его в сторону, он нежно провел кончиками пальцев по ее упругой груди.

– Или этого?

Ее грудь тяжело вздымалась, дыхание стало поверхностным и прерывистым, адреналин переполнял их обоих. Его рука опустилась еще ниже, и его ладонь накрыла ее грудь.

– Или этого? – шепнул он снова.

– Нет…

Его рука двинулась дальше, по изгибу ее бедра, обхватила ягодицу и снова, минуя полотенце, вернулась на бедро. Он ощутил мурашки под пальцами – от холода или от его прикосновений? Не важно.

Оливер вновь провел рукой по ее коже; Кейт резко выдохнула и дернулась прочь, крепче прижимая полотенце к груди.

– Оливер, не надо. Я не хочу.

– Врунишка, – нежно отозвался он.

– Нет! – крикнула Кейт, умоляюще глядя на него. – Нет. – На этот раз это прозвучало уже мягче, но ее глаза просили совсем о другом, и он не мог противиться этому зову. – Пожалуйста, просто уходи…

Но он не мог. Оливер мечтал о ней пять долгих лет, и вот теперь она здесь, совсем рядом, полностью обнаженная, если не считать этого нелепого полотенца, которое она все еще держала в руке, и ее лучистые серые глаза смотрели прямо на него, и он не мог найти в себе силы просто встать и уйти.

– Нет, – резко сказал Оливер, вставая.

Он скинул куртку, содрал галстук с шеи, махнул рукой на пуговицы и просто с силой дернул полы рубашки в разные стороны. А потом схватил ее и прижал к себе.