Чтение онлайн

Возможно, когда-нибудь закономерности эффекта поймут до конца, это случится даже обязательно, потому что нет ничего, чего бы не узнал человек рано или поздно, если он хочет узнать. Но сейчас выбор был только таким: или сейчас, или двести сорок семь лет спустя.

3

– Знакомьтесь!
– прогремел генеральный директор и с высоты своего баскетбольного роста посмотрел на Андрея.
– Начальник экспедиции Андрей Ростов. Пилот экстра-класса. Выпускник Высших навигационных курсов. До последнего времени - капитан .

Поднявшись с места, Андрей быстро взглянул в лица всем остальным. Их было четверо; одетые в ярко-красные тренировочные костюмы, они сидели в ряд на длинном диване. Двоих Андрей знал - пилотов-навигаторов

Колю Пороховника и Женю Пономарева. Третьим был высокий, дочерна загорелый человек южного типа, который, кажется, тоже был знаком, однако где он с ним встречался? Четвертый, совсем незнакомый, на первый взгляд показался Андрею очень застенчивым, очень тихим, очень робким. Кто это?

Генеральный директор представил всех одного за другим. Загорелого здоровяка звали Владимир Ивашкевич, и тогда Андрей тотчас же вспомнил: экспедиция на Кассандру, когда от трех кораблей остался только один, потому что видимая поверхность планеты оказалась оптическим обманом обманом не только для зрения, но и приборы тоже поддались ему, уникальный случай, о котором до сих пор спорят ученые. И единственным кораблем, который опустился на Кассандру благополучно, был корабль Ивашкевича.

Коля Пороховник, Женя Пономарев... Имя четвертого члена экипажа Андрею ничего не сказало: Сергей Крылов, человек с уникальной пока специальностью инженера по оборудованию сверхсубсветовиков.

Теперь было особенно заметно, что генеральный директор стесняется своего роста. Церемонию представления экипажа и командира он постарался провести как можно быстрее и тут же поспешил снова опуститься за свой громадный стол.

– А теперь, когда вы знакомы, - генеральный директор покрутился на своем вращающемся кресле, - еще несколько слов. Вот о чем: у вас очень мало времени. На все тренировки, на освоение корабля, на подготовку шестьдесят четыре дня. Старт четырнадцатого сентября. По причинам, вам известным, старт возможен только в этот день.

Люди на длинном диване задвигались и завздыхали. Впрочем, так было всегда, во все времена: всегда казалось немыслимым уложиться в срок подготовки, и все всегда устраивалось наилучшим образом. Генеральный директор это отлично знал. Сидевшие на диване, конечно, знали тоже. На мягком, добродушном лице генерального директора появилась тень улыбки.

– Вот и отлично!
– прогремел бас.
– План подготовки - вот он. Баскетбольная рука легко дотянулась до дальнего конца стола и подала Андрею зеленую папку.
– Руководить подготовкой будут лучшие специалисты наземных служб. В том, что подготовка займет только два месяца, нет ничего удивительного. Особых сложностей, как это ни кажется странным, с экспедицией нет. Сверхсубсветовик в управлении легче, чем любой другой корабль. Экспедиция будет непродолжительной...

Человек, сидящий на диване слева, самый юный член экипажа, согласно кивнул.

– Название корабля - , - вставил он.

– А начнете вы с того, - заключил бас, - что прямо сейчас познакомитесь с кораблем. У вас будет хороший экскурсовод. Один из членов вашего экипажа, - генеральный директор посмотрел на Крылова, - не только специалист по оборудованию сверхсубсветовика, но и прошел уже специальную подготовку, которую теперь предстоит пройти вам.

Взгляды четырех членов экипажа переместились на Крылова, и Андрей вдруг увидел, что тот невероятно, даже недопустимо для космолетчика молод. Значит, от молодости застенчивость и робость. Но он знал, пройдут годы, и на это лицо ляжет другая печать; на нем отразятся бессонные ночи, смертельный риск, может быть, утраты и тяжелые поражения. Но все это, он знал, только на одних чашах весов, а на других, которые окажутся, должны оказаться тяжелее, - вечное и дерзкое и никогда не утолимое желание быть там, где не был еще никто. Поразительное чувство того, что тебе подвластны громадные, в голову не укладывающиеся, ни с чем не соизмеримые расстояния, что ты можешь называть неизвестные

планеты именами дорогих тебе людей. И еще уверенность в том, что за тобой, там, где ты был первым, пройдут потом многие, чтобы сделать еще больше, чем сделал ты.

Генеральный директор поднялся из-за стола, пожал им всем руки, и пять человек молча вышли в длинный, искрящийся коридор. У фонтана, в струях которого снова играла радуга, уже стояла длинная сигара специальной служебной машины, и Ивашкевич, опередив всех, галантно распахнул дверцы и с заметным южным акцентом сказал, впервые нарушив молчание:

– Ну вот, путешествие началось!

Укрытый ярко-желтым чехлом Сверхсубсветовик стоял в дальнем углу Порта. Когда машина, лавировавшая до этого среди громад кораблей экстра-класса и туристских лайнеров, проходящих короткую профилактику, наконец затормозила, в первое мгновение Андрей испытал только разочарование. Техники уже снимали чехол, и на свет появлялось сооружение, меньше всего похожее на современный корабль. Формы оказались неуклюжими и даже как-то допотопны; рядом с , например, он мог бы показаться, пожалуй, ее далеким предком из тех героических, почти легендарных уже времен, когда в космос уходили примерно так же, как тысячи лет назад отправлялись в плавания по океанам на утлых, боящихся штормов и зависящих от волн и течений скорлупках-кораблях. И размеры вполне соответствовали его старомодному облику - он был меньше той же раз в пятнадцать. И вдобавок ко всему цвет первого сверхсубсветовика был невероятно тусклым, отдающим чуть ли не ржавчиной.

Должно быть, на лице начальника экспедиции слишком уж ясно проступило разочарование, должно быть, схожие чувства отразились и на лицах остальных членов экипажа, потому что юный Крылов улыбнулся. Улыбка была не просто веселой, но еще и загадочной и, пожалуй, слегка сочувствующей.

Еще несколько минут они осматривали корабль снаружи. Ивашкевич, подойдя к обшивке , тронул ее рукой и состроил забавную гримаску. Пороховник и Пономарев, держась все время рядом, как близнецы, обошли корабль кругом. Молчаливые, деловитые техники сворачивали пластиковый чехол в плотный рулон. Проем входного люка уже был обнажен, и Сергей Крылов, инженер по оборудованию сверхсубсветовика, первым поднялся по ступеням трапа и жестом пригласил подняться всех остальных.

Вот так всегда - трап всегда пружинит под ногами, любой из трапов пружинит всегда одинаково. И, когда ступаешь на трап - Андрей испытал это множество раз, - особенно остро и ярко проявляется ощущение будущего полета. И почему-то по трапу всегда хочется взбежать бегом, даже если ты уже не стажер-практикант, а начальник экспедиции.

Рубка управления оказалась непривычно маленькой, площадью не более шести квадратных метров. Приборов здесь было на удивление мало, зато кресла пилотов выглядели небывало массивными, конструкции сложной и непонятной.

Каюты приятно удивили - они были неожиданно удобны и комфортабельны, таких не найти, пожалуй, и на некоторых туристских лайнерах. Кают-компания, отделанная дубовыми, под старину, панелями, теперь снова повсеместно входящими в моду, оказалась помещением просто роскошным; на полу был пушистый ковер, на полках буфета блестела укрепленная в специальных гнездах фарфоровая и хрустальная посуда. Целую стену занимал стеллаж с видеотекой, собранию которой могли бы позавидовать многие видеотеки на Земле.

В кухонном отсеке - самая обычная автоматика. Скафандры, стоявшие, как полагалось, рядом со шлюзовым отсеком, тоже были обыкновенными, модель Б-12. Дальше - резервуары с водой и холодильники с положенным рационом продуктов. Еще дальше - маленький гимнастический зал и маленький бассейн.

И наконец, вот он, отсек двигателей, непонятно пока еще как устроенное и как живущее сердце корабля, - сплошная путаница проводов, каких-то блоков и деталей. Но есть впереди шестьдесят четыре дня, чтобы все это узнать до тонкостей, не бояться случайностей.