Чтение онлайн

– Нет, – ответил Арманд. – Я никому не нанес физических повреждений, по крайней мере тяжелых. И я не являюсь ни опасным для общества, ни психически неуравновешенным. Это все выдумки.

Он действительно производил впечатление совершенно нормального человека. Настолько же нормального, насколько и я, а себя я считаю одной из самых нормальных в мире.

– Но полиция не будет рассказывать такое просто так… – Я перевела дух. – За этим же должно что-то стоять.

Арманд медленно спустился по лестнице.

– Правда, что я сбежал из своего рода следственного изолятора, хотя я бы это так не назвал, – ответил он серьезно. – А замалчивают они

то, что это заведение находится во Франции, в местечке настолько секретном, что тот, кто сделает хоть намек на то, что это место вообще существует, рискует навсегда остаться за решеткой. Те полицейские, с громкоговорителем, замалчивают это, конечно, не намеренно. Они просто вынуждены верить всем отвратительным историям, которые рассказывают про меня французские представители.

Я непонимающе покачала головой.

– Но зачем тогда все это? Зачем эта травля?

– Я уже говорил, они просто хотят меня иметь, – объяснил Арманд. – То, что они тут назвали следственным изолятором, на самом деле научный институт, засекреченный военный объект, где последние несколько лет ученые занимались тем, что по всем правилам, досконально, по косточкам разбирали меня, Арманда Дюпре, подопытного кролика высшего сорта. Там я находился и туда они хотят заполучить меня обратно.

– Тебя? Но почему?

– А ты вспомни кочергу, которая вдруг стала невероятно тяжелой. Или ночник. Отлично – я могу что-то, чего, по сути, кроме меня, не может никто. А господа в белых халатах желают выяснить, почему я это могу, как я это делаю, как я могу это использовать, как ограниченны эти мои возможности, можно ли этому научить других людей, является ли это способностью, которая передается по наследству, и не знаю, что еще придумают эти яйцеголовые.

Арманд стоял всего на ступеньку выше меня и шарил у себя в карманах джинсов. Он достал две медные монетки, положил их себе на ладонь и показал мне:

– Видишь? Смотри внимательно.

Его глаза немного сощурились, как у человека, который пытается на расстоянии пяти метров читать газету. Я с изумлением следила за двумя монетками, которые, невесомые, поднялись с его ладони, повисли в воздухе, как мыльные пузыри, и завертелись у меня перед носом.

– Удивительно, n'est-ce pas? [2] – сказал Арманд и убрал руку.

Однако монетки продолжали висеть в воздухе. Тем временем Арманд стал осматриваться в коридоре, как будто все происходящее его совсем не касалось. Его взгляд остановился на трех бубенчиках для коров, которые висели на стене, – сувенир на память о давнем отдыхе всей семьей в Альгое.

– Отлично, – услышала я его слова.

И прежде чем я успела понять, что он имел в виду, обе монетки молниеносно сорвались с места, как два сверхзвуковых истребителя, чтобы уже через считанные доли секунды застучать о бубенчики. Пинг-понг! Дили-дон!

Я посмотрела на Арманда так, словно передо мной стоял призрак, и, видимо, посмотрела я как-то очень глупо, потому что он довольно усмехнулся и гордо прошел мимо меня по коридору, чтобы неторопливо собрать висящие в воздухе монетки. Словно он хотел дать мне время прийти в себя после такого потрясения.

– Возможно, ты уже слышала что-нибудь подобное по телевизору, – как

бы вскользь заметил он. – Это называется телекинетией.

Я спросила с запинкой:

– Теле– что?

– Я телекинет. Стоит мне захотеть, и вещи двигаются как будто бы сами по себе, а это значит, что они двигаются так по моему желанию. Они мне подчиняются. Это телекинетия. Власть духа над материей. Я, разумеется, не единственный на свете телекинет, но, при всей моей скромности, я, видимо, один из лучших. – Он грустно улыбнулся. – Поэтому глупо было бы полагать, что меня в самом деле разыскивают за убийство. Если бы я действительно хотел кого-нибудь убить, я бы мог сделать это на расстоянии в несколько сот метров и совершенно незаметно. Этому никто не мог бы помешать, но и заподозрить какую-либо иную причину смерти, кроме естественной, никому бы и в голову не пришло. Я мог бы его телекинетически задушить, мог бы сломать ему шею или зажать артерии, обеспечивающие доступ крови к сердцу, и не отпускать до тех пор, пока человек не умрет – инфаркт. Нужно всего-навсего прочесть какой-нибудь учебник по анатомии, чтобы придумать еще тысячу более привлекательных способов.

– Боже мой, – пробормотала я.

Арманд засунул свои монетки обратно в карман и опустился на скамеечку рядом с комодом для обуви.

– Но я никого не убивал, хотя я знаю уйму людей, которым только этого и надо.

– Там, откуда ты бежал? – недоверчиво спросила я. – В этом твоем институте?

– Да, конечно. – Он набрал побольше воздуха. – Они уже несколько десятков лет занимаются там исследованием парапсихологических феноменов. Лет двадцать назад о парапсихологии очень много говорили. Теперь же об этом почти совсем замолчали. – Арманд скрестил руки. – Что, разумеется, не случайно.

– Да?

Он покачал головой. Это было похоже на издевку.

– В семидесятые это все выглядело, должно быть, очень забавно. Тогда психологи толпами ходили по университетам, школам и предприятиям с длинными опросными листами, разноцветными карточками и автоматическими машинками для бросания игральных костей. Они проводили бесконечные серии исследований, где люди должны были угадывать закрытые карты или пытаться заставить кости чаще, чем предполагает статистика, показывать шестерки. Тогда они выяснили, что существует огромное количество людей со слабо развитыми парапсихологическими способностями. Практически в каждом классе сидит по крайней мере один ученик, который чаще, чем обычные люди, выигрывает в детских играх с фишками и игральными кубиками, потому что в нужный момент он выкидывает то число, которое ему нужно. И совершенно бессмысленно говорить, что это простая случайность. Если бы это было случайностью, то такого рода удача сопутствовала бы сегодня одному, а завтра другому. Но эти люди могут каким-то образом подчинять удачу себе, потому что это умение, а не случайность. Это задаток телекинетического дара.

Тут я тоже села на ступеньку лестницы. Я знала человека, который в игре в кости выигрывал с такой частотой, что становилось немного жутко. Это Джессика. Я думаю, что в подобного рода игры она еще ни разу не проиграла.

Я показала на колокольчики:

– Но это-то никак не связано с игральными костями.

Арманд кивнул:

– Верно. Это имеет такое же отношение к игре в кости, как Cruise Missile к копью неандертальца.

Это он опять произнес так высокомерно, что я готова была задушить его на месте, неважно, телекинетическим способом или своими собственными руками.