Чтение онлайн

По ночам, обливаясь слезами, У Чжи думал: «Почему сына бедняка везде только бьют и ругают? Почему никто не хочет поговорить со мной добром?» В его детской душе просыпались мечты: «Если бы я смог, как благородный рыцарь из романа, выплюнуть изо рта белый луч, в котором оказался бы драгоценный меч, то я сразу бы отрубил головы всем хозяевам: и жирному парфюмеру, и опиекурильщику, и этому бандиту с большой дороги — мяснику, и превратил бы их головы в кожаные мячи или в ночные горшки!»

Но мечты — это только мечты: изо рта мальчика не появлялся белый луч. А хозяин стал еще больше сечь мальчика за его строптивый характер и в

конце концов выставил его за дверь.

На этот раз У Чжи не посмел возвратиться в родной дом. Со злости он решил поступить в солдаты, хотя к тому времени ему еще не исполнилось и шестнадцати лет. Но был он парнем рослым, к тому же прибавил себе два года, и его все-таки зачислили в солдаты. У Чжи казалось, что солдат, защищающий государство, куда более важная личность, чем простой подмастерье. Но оказалось, что и солдату приходится не сладко: целыми днями он марширует с винтовкой на плечах и изучает боевые приемы. Солдат натирает кровавые мозоли, рубцы от которых остаются на всю жизнь. Зимой руки прилипают к холодному металлу, и оторвать их можно только с кожей. Если при команде «смирно» у солдата вдруг согнется нога, офицер безжалостно избивает его стеком.

Так год за годом тянул У Чжи солдатскую лямку. Внутренние распри милитаристов заставляли их постоянно увеличивать свои армии. Старых солдат за долголетнюю службу повышали в званиях. И У Чжи из забитого солдата постепенно дослужился до штабного офицера. Но годы пребывания в среде разложившихся офицеров не испортили молодого человека, он оставался верен своей морали и не интересовался ни женщинами, ни азартными играми. Он даже не курил. Любил только книги. Читал он без всякой системы — все, что попадалось под руку. Одна из реакционных брошюр, полная злобных вымыслов о Советском Союзе, вызвала у него недоумение. «Если советская компартия настолько плоха, — думал он, — то почему же народ поддерживает ее и идет за ней?!» Но ни на этот, ни на другие подобные вопросы никто из окружающих ответить бы ему не смог.

Позднее, когда У Чжи уже служил в Шэньсийской армии, он узнал, что в Китае тоже есть коммунистическая партия. У одного из штабных офицеров он стал брать для чтения запрещенные журналы, такие, как «Глобус», «Международная жизнь», «Голос народа».

Все больше узнавая Сун И-юня, молодой офицер воспринимал от него правильные взгляды на жизнь. При каждой встрече У Чжи засыпал его вопросами:

— Старина Сун, что такое Советы?

— Советы — это представительный орган рабочих, крестьянских и солдатских депутатов, — терпеливо объяснял Сун И-юнь, — это одна из форм народной власти. Мы начали революцию для того, чтобы взять власть в свои руки. Народ должен стать хозяином своей судьбы.

— А я могу принять участие в революции? Отец мой крестьянин, а сам я был учеником в разных лавках — таскал горшки за хозяином, потом стал солдатом…

— Конечно, можешь! Хоть ты и выбился в офицеры, но в душе по-прежнему остался простым солдатом!

Так у молодого офицера день за днем на многое открывались глаза; он только теперь правильно оценил путаные книги, которые читал раньше. Он тайно вступил в коммунистическую, партию и под руководством Сун И-юня с энтузиазмом приступил к выполнению порученных ему партией заданий. Он хорошо знал гоминдановскую офицерскую среду, был человеком сообразительным и смелым и мог сделать много полезного для Красной армии.

Однажды, воспользовавшись тем,

что начальник штаба ушел играть в карты, он тайком проник в его кабинет, открыл заранее приготовленным ключом сейф и ознакомился со всеми находящимися в сейфе секретными документами.

Накануне утром У Чжи встретился с Сун И-юнем и рассказал ему все, что удалось узнать у Ду Биня. Сун И-юнь решил полученные сведения немедленно сообщить прибывшему из Шанхая ответственному партийному работнику, товарищу Вану.

Вечером друзья встретились вновь, и Сун И-юнь сказал У Чжи, что товарищ Ван хочет с ним встретиться лично. Встреча произойдет сегодня на улице Сун Ят-сена от пяти до пяти часов пятнадцати минут вечера. У Чжи в одной руке будет держать газету «Культура», а в другой — яблоко. А товарищ Ван с коробкой пирожных в правой руке подойдет к У Чжи и спросит: «А, двоюродный брат, что ты здесь делаешь?» На что У Чжи должен ему ответить: «Хочу посмотреть новый фильм в кинотеатре «Дворец Афан». Тогда товарищ Ван ему скажет: «Не ходи в кино. У меня есть два билета в театр «Исушэ» — пойдем лучше со мной!» После обмена условными фразами можно будет перейти и к деловому разговору. У Чжи заучил наизусть эти фразы, и на этом они с Сун И-юнем распрощались.

У Чжи делал вид, что бесцельно бродит по улице, и мысленно повторял про себя условные фразы. Когда часы показывали шесть минут шестого, навстречу ему появился человек с коробкой пирожных в руке. Одет он был в темно-серый халат и поношенное суконное пальто, на голове шапка из того же материала, шея закрыта черным шарфом. На коробке видна была красная этикетка кондитерской фирмы «Даосянчунь».

У Чжи внутренне напрягся: прохожий с коробкой пирожных — обычное явление на городской улице. «Он или не он?»

Незнакомец ускорил шаги и с улыбкой подошел к У Чжи.

— А, двоюродный брат, что ты здесь делаешь?

— Хочу посмотреть новый фильм в кинотеатре «Дворец Афан»! — поспешно ответил офицер.

Незнакомец взял его за руку и негромко сказал:

— Не ходи в кино. У меня есть два билета в театр «Исушэ» — пойдем лучше со мной!

Только теперь у молодого человека отлегло от сердца, он улыбнулся незнакомцу и молча последовал за ним в ближайший переулок.

— Ты товарищ Ван? — шепотом спросил У Чжи, чтобы окончательно рассеять свои сомнения.

— Да! А ты товарищ У Чжи?

— Правильно, — кивнул головой обрадованный У Чжи.

— Нам нужно найти укромное место для беседы.

— Я этот район плохо знаю.

— Пойдем поедим, у меня тут на примете есть один ресторанчик. Я угощаю! — Товарищ Ван доверительно подмигнул ему, как старому знакомому.

— Нет, так не пойдет, ведь ты мой «старший двоюродный брат» и, кроме того, я получаю приличное жалованье! — с улыбкой протестовал У Чжи — он уже чувствовал себя не так скованно, как вначале.

Они свернули на маленькую улочку, и товарищ Ван ввел У Чжи в небольшой ресторан, где они заняли отдельный кабинет. Этот небольшой кабинет как нельзя лучше подходил для уединенной беседы: он находился довольно далеко от общего зала, и стенки его были звуконепроницаемы. Через оклеенное бумагой окно можно было наблюдать за улицей. Они заказали холодных закусок и немного слабого вина — оба не отличались пристрастием к спиртному — и три порции пирожков с мясом. Официант быстро подал им вино, холодные закуски и удалился.