Основатель
Шрифт:
— Это неправильно! — воскликнул Валентин, чувствуя, как отчаяние сжимает горло. — Невозможно!
Старший Корвинус хрипло рассмеялся. И снова зашелся мучительным кашлем.
«А может, так и должно быть, — мелькнула в голове его сына внезапная леденящая мысль. — Может быть, все те, кто живет ночным миром вампиров… все, кто хоть как-то связан с ними, умирая, оказываются здесь? На задворках смерти… превращаются в жалких, ничтожных пленников ее пещер?»
На миг он забыл, зачем пришел сюда и кто
— Отец! Я помогу! Идем со мной. — Валентин бросился к нему и, не обращая внимания на вонь, исходящую от засаленной одежды, попытался заставить подняться. — Тебе нельзя тут оставаться. Я выведу тебя!
Судья схватился за плечо сына нетвердой рукой, встал и привалился к стене. Насмешливо взглянул на него из-под красных, опухших век.
— Думаешь обмануть смерть?
Решимость на миг оставила Валентина, но он приказал себе прекратить паниковать.
— Я просто хочу увести тебя отсюда. Идем! Пожалуйста.
Он почти силой заставил отца опереться о свое плечо и повел наверх. Лестница вдруг стала бесконечной, а ступени слишком высокими. Тяжесть руки Корвинуса-старшего клонила к земле.
— Почему ты оказался тут? — тяжело дыша, спросил Валентин, преодолевая еще один пролет. — Это несправедливо!
— Рано или поздно все оказываются здесь, — глухо ответил ревенант, с трудом переставляя ноги и все больше наваливаясь на сына. — Правда, в разном… статусе.
— Кто угодно пусть, но только не ты!
Еще одна площадка, окно, затянутое изморозью.
— Подожди. — Корвинус выпустил руку Валентина и тяжело осел на пол. — Дай передохнуть.
Тот кивнул, распрямил ноющую спину, рукавом вытер пот, выступивший на лбу, и прислонился к перилам.
— Значит, решил стать кадаверцианом? — спросил Судья, с любопытством рассматривая сына так, словно видел его впервые.
— Да.
Дико было обсуждать с мертвым свои планы на будущее. Даже просто говорить с ним… Похоже на сон. Бред, который обычно видится за несколько секунд до пробуждения. И ощущение как во сне — еще миг, и проснешься.
Но в то же время Валентин понимал, что эти неопределенные чувства вызывает чужая реальность, и был очень благодарен ей за возможность видеть отца. Неважно, в каком он образе.
— И давно у тебя возникло это желание? — осведомился Судья тем самым официальным тоном, каким обычно беседовал с подчиненными.
Его сын с трудом подавил приступ новой радости от очередного подтверждения реальности этой немыслимой в нормальной жизни беседы.
— Сразу после того, как я узнал, что никогда не буду ревенантом.
— Тщеславие… — пробормотал Корвинус со слабой улыбкой, закрыл глаза и прислонился затылком к стене.
— Нет! — резко возразил его сын, но тут же прибавил с неожиданной для
— Понимаю, — ответил отец, пристально глядя на него.
А Валентин вдруг подумал, что никогда не разговаривал с ним так откровенно… при жизни. Они вообще не беседовали особо долго — господин Белов был слишком занят.
— Ладно, — сказал юноша, вновь вспоминая, где и зачем находится. — Нужно идти дальше.
— И как далеко ты собираешься продвинуться? — поинтересовался Корвинус, поднимаясь.
— Кристоф сказал, мне нужно добраться до середины пещер. Там есть могила, на ней цветут асфодели.
— А почему не до конца? — Судья снова опустил руку на плечо сына, но на этот раз идти ему было явно легче. — При твоих амбициях разумнее пройти весь Путь и получить сразу максимум силы.
Впервые за все время, проведенное в измерении Смерти, Валентин улыбнулся:
— Мне бы до центра добраться. Но сначала я хочу найти место, где сможешь остаться ты.
— Видимо, королевский дворец, — усмехнулся ревенант, с трудом переводя дыхание. — Достойное обиталище для отца будущего кадаверциана из рода Корвинусов?
Валентин промолчал, размеренно шагая вверх и пытаясь сообразить, отличался ли Судья язвительностью при жизни, или это пришло к нему после смерти. А может, он просто испытывает неловкость оттого, что сын лицезрит его в таком непрезентабельном виде.
— Ничего, — сказал он тихо, больше подбадривая себя самого. — Все будет хорошо.
В ответ на эти слова Корвинус-старший крепче сжал его плечо…
Лестница закончилась внезапно. В глаза ударил белый свет.
На миг Валентин почувствовал себя ослепшим, а когда с глаз наконец сползла мутная пелена, увидел впереди бесконечный зал с потолком, теряющимся из виду. Его пол был залит водой, стеклянные стены отражались в гладкой поверхности. Слышался тихий плеск и шелест. Словно мелкая волна колыхала заросли тростника и его стебли терлись друг о друга.
Этот звук завораживал, околдовывал, и, слушая его, было очень трудно сдвинуться с места.
— Ладно, нужно идти, — произнес Валентин, с усилием заставляя себя сделать первый шаг.
Воды было немного, всего лишь по щиколотку, но она оказалась ледяной. Молодой Корвинус содрогнулся, однако продолжил идти вперед. Ревенант невозмутимо шагал рядом, с интересом посматривая по сторонам, и больше не выглядел изможденным.
Пол становился все более скользким, неровным. Валентин оступился и едва не упал. Взглянув вниз, он увидел, что поверхность под мелкой водяной рябью бугрится острой наледью.