Осмелься
Шрифт:
Я быстро беру себя в руки и откидываюсь на спинку кресла, снова проверяя свою руку. Я чувствую, как Джульетта поддерживает меня за плечо. Я делаю успокаивающий вдох, в то время как мое сердце колотится сильнее, ожидая, когда другой игрок примет решение о своей ставке.
Он сбрасывает, и Коста радостно восклицает, прижимаясь к Стелле. "Ты действительно мой счастливый талисман, миа Стелла".
Я вижу чертовски красный цвет.
Проходит всего секунда, прежде чем я достаю пистолет.
.
Стелла
"Лохлан, -
"Лохлан", - повторяю я, а он лишь одаривает меня одной из своих фирменных кривых ухмылок.
"Если мы повышаем ставки, то должны их действительно повысить". Он откидывает револьвер и направляет его вверх, все пули высыпаются. "Не думаешь ли ты, реалта?" Его тон - как у гадюки, наносящей быстрый удар со жгучим жалом.
Люди собираются вокруг нас, сохраняя дистанцию, выражение их лиц меняется от испуганного до заинтригованного. Когда Лохлан вставляет одну из пуль обратно в патронник, в толпе воцаряется некое подобие понимания. Он раскручивает цилиндр, и раздается тошнотворный звук щелкающего металла.
"Что скажешь, Коста? Как ты себя чувствуешь?" В его тоне звучит забава, от которой мне становится не по себе. "Я даже пойду первым. Если тебе действительно повезет, я умру еще до того, как наступит твоя очередь".
Медленно, пока зал задерживает коллективный вздох, он поднимает ствол к виску. Несколько человек разбегаются из зала, вероятно, поняв, что это не для показухи. Он безумно улыбается, и на его лице нет ни капли страха.
"Пожалуйста, не надо. Лохлан, не надо. Пожалуйста. Пожалуйста". Я смотрю, как его палец начинает медленно сжимать спусковой крючок, и сердце замирает у меня в горле. Его глаза такие синие и красивые, когда они встречаются с моими, что я перестаю дышать. Не могу дышать.
Я бросаюсь на стол, и дикость его улыбки смягчается. Я тянусь к нему, но слишком поздно. Мои руки остаются пустыми, когда он нажимает на курок.
1. Play “Bad Decisions” by BOBI ANDONOV
Глава 26
Невыносимый
Лохлан
Миллисекунда между нажатием на курок, незнанием того, что находится в патроннике, и осознанием того, что он пуст, кажется часом. Обмануть смерть - это ни с чем не сравнимый кайф. 1 Он проносится сквозь меня, как будто каждый нейрон и синапс в моем теле искрит в одно и то же время. Что-то
Когда я начинаю смеяться, кажется, что в легкие Стеллы снова поступает воздух. Ее рот, открывшийся в беззвучном крике, закрывается, она свирепо хмурится и встает на ноги. Я улыбаюсь ее раздраженному выражению лица, потому что, несмотря на то, что это происходит по совершенно неуместным причинам, я знаю, что все мысли в ее голове сейчас - обо мне.
Я протягиваю пистолет, и Коста на секунду задерживает на нем взгляд, а затем отступает назад, качая головой. "Нет, нет, каццо". Он путает свои несносно идеальные волосы, проводя по ним пальцами, и указывает на меня толстым пальцем. "Ты спятил. Я ухожу".
Я пожимаю плечами и прячу пистолет обратно в пояс. Перевожу взгляд на Стеллу, уверенный, что выгляжу как самодовольный ублюдок, потому что так и чувствую. Она открывает рот, потом плотно закрывает его, решив, что оно того не стоит, и вырывается.
Я бегу за ней, смеясь. Когда я догоняю ее, я обнимаю ее за плечи. "Так мы пойдем к тебе или ко мне?"
Она с силой отталкивает мою руку и говорит сквозь стиснутые зубы: "Не говори мне больше ни слова, пока мы не окажемся на улице, потому что я дам тебе пощечину, а я отказываюсь устраивать сцену".
Мои брови поднимаются. "Звучит заманчиво".
Она бросает на меня суровый взгляд. Усмехаясь, я делаю вид, что поджимаю губы и выбрасываю ключ. Мы проходим через клуб и выходим через главный вход. Как только двери закрываются за нами, она набрасывается на меня.
Она толкает меня обеими руками с большей силой, чем я ожидал. "Ты чертов идиот!" - кричит она, еще раз сильно толкнув меня. "Ты что, с ума сошел? Что это, блядь, было?"
"Три на три", - говорю я с впечатляющей ухмылкой.
Ее глаза расширяются. "Что?"
"Ты сказал "блядь" во всех трех предложениях".
"О боже!" Она застонала и начала уходить, обернувшись, чтобы крикнуть: "Пошел ты, Лохлан, мать твою, Фокс!"
"Поможет, если я скажу, что это холостые?" кричу я, догоняя ее.
"Нет, потому что я знаю, что ты соврешь". Она продолжает топать по деревянному дощатому настилу, ехидничая под нос. "Врешь? Пожалуйста, ты же Фокс".
Я начинаю петь песню Марвина Гея "Сексуальное исцеление", отставая от нее всего на несколько шагов. Она продолжает идти прямо, высоко подняв подбородок, и я понимаю, что, судя по ее сжатым в кулаки рукам, она изо всех сил старается меня не замечать.
Она резко вздыхает, и я, должно быть, становлюсь сладкоежкой, потому что выбираю этот момент, чтобы подбежать к ней сзади и подхватить на руки. Она вскрикивает и извивается в моей хватке, освобождаясь прежде, чем я успеваю перекинуть ее через плечо.
"Боже! Ты меня сейчас просто бесишь". Она злобно смотрит на меня, а потом закатывает глаза, когда я сдерживаю улыбку. Я снова тянусь к ней, а она отдергивает руку.
"Да ладно, реалта. Мне ведь не придется связывать тебя сегодня, правда? Потому что отступать некуда. Сделка есть сделка".