Ослабить
Шрифт:
На этот раз Елизавета и спрашивать не стала, как она должна себя проявить. Без собственной выгоды этот жирный развратник не делал ничего.
До неё только что дошло! Павел Сергеевич специально топил её в невзрачных проектах, чтобы у неё не оставалось выхода – либо погрязнуть во второсортной работе без возможности себя проявить, либо себя «проявить» и получить возможность заниматься крупными делами. Либо же сдаться и уехать обратно в Октябрьский. Но, если раньше Елизавета наивно надеялась, что однажды в нём проснётся совесть, сейчас не осталось сомнений – совесть в нём не спит, она давно подохла и воскрешению не подлежит.
– А знаете, что, Павел Сергеевич? – Елизавета всмотрелась
– Да что ты себе позволяешь?!…
– То, что не позволяла уже полгода. Не собираюсь больше это терпеть. Я увольняюсь!
– Подожди, не горячись. Хочешь премию?.. – Поняв серьёзность ситуации, Павел Сергеевич смягчился. Но Елизавета уже знала, это не мягкость, а очередная его приманка, чтобы наобещать золотых гор и заставить её работать как лошадь, обогащая только свои карманы.
– И премию свою мизерную засуньте куда подальше. Я пришла сюда работать. И готова была работать. Но я не готова перед вами унижаться и выпрашивать по крупицам то, что заработала честно.
Елизавета гордо зашагала за дверь. Той же гордой походкой покинула офис, с почти гордо поднятой головой добралась до метро, нашла более-менее свободный от людей вагон (слава богу, в рабочие часы людей в метро было меньше, чем утром, когда она ехала на работу), села и заплакала.
Всю дорогу до дома она вспоминала, какой радостной и уверенной в своём карьерном успехе приехала в большой город. Но дело в том, что большому городу наплевать на твои цели, даже если ты готов для этого работать сверхурочно. И теперь Елизавета думала: а может, её цель была ей не по росту, и она переоценила свои возможности? В ту минуту ей казалось, что всё указывает на это. И быть может, не стоило вообще карабкаться по этой лестнице с колючими проволоками вместо ступенек? Сколько не пробирайся, если сверху никто не подаёт руку или хотя бы снизу кто-то не подталкивает за задницу, жизнь найдёт способ как вышибить тебя из колеи.
С охватившим с пяток до макушки чувством собственной ничтожности и безысходности Елизавета рухнула на кровать, уткнулась лицом в подушку, чтобы не слышать собственное рыдание, и вспомнила время, когда ей думалось, будто она самая чудесная из всех чудес. Кажется, чудом она была только для Вадима. Но пока он это повторял, она и сама в это верила.
В сотый раз за прошедшие в одиночестве полгода у неё возникло желание ему позвонить. Выговориться. Ей нужен был хоть кто-то, кому она может положить голову на плечо, не скрывая отчаяния и не строя из себя сильную, пустить слезу и сказать, что она устала. Она до смерти устала! У неё больше нет ни сил, ни желания бороться. Она уже не понимает, за что борется, не верит, что что-то в этой жизни у неё может получиться. Она готова признать, что все её мечты были самообманом наивной девочки, по глупости поверившей в себя.
Чтобы отговорить себя набрать его номер, пришлось в сотый раз себе напомнить: если бы захотел, если бы она действительно была для него важна, он бы переехал вместе с ней. Но, судя по тому, что он с её отъезда не прислал ни одного сообщения, не такой уж «единственной и незаменимой» она была. Даже тут она обманывалась. Опасное это дело – поверить в свою уникальность и важность для кого-то.
Одного только Елизавета не знала и не могла даже предположить. Вадим каждый день просматривал её страничку, одновременно и надеясь, что у неё всё хорошо, и боясь увидеть фотографию того нового, с кем хорошо. Он вспоминал тот раз, когда она уходила, и он попытался завести разговор о том, что готов переехать с ней. Вспоминал все случаи, которых за полгода накопилось не меньше сотни, когда напечатал сообщение,
– Ты отнял у меня слишком много времени! Это из-за тебя я зарывала свои мечты. – Сказала она прежде, чем выйти за дверь, и в серости её глаз сверкнуло разочарование в нём.
Он не хотел отнять у неё ещё больше ценных дней. Ей лучше без него, а он только мешает, удерживая её на месте. Поэтому пусть идёт к мечте. «С тобой или без тебя» – так она сказала. У неё всё получится. Он до сих пор верил, что она особенная и способна добиться своей цели. Наверное, уже добилась…
Глава 6. Камилла
Камилла проснулась в пять утра на диване. Олеся хотела выделить ей комнату младшего брата, но кровать десятилетнего ребёнка оказалась ей не по росту, а родительская спальня была в доме чем-то вроде святыни, и никому чужому в этой кровати спать не разрешалось – даже самой Олесе и Олегу, её младшему брату. Пришлось Камилле занять место на диване.
Пять утра, и она открыла глаза, в которые попал сон только в третьем часу ночи. Июньское солнце уже успело проникнуть в помещение, когда Камилла засыпала, а сейчас оно заполнило светом каждый уголок помещения. Сильнее слепящего глаза солнца в пять утра раздражала только духота, а сильнее духоты только ощущение пустоты внутри. Окно на четвёртом этаже было открыто нараспашку, но входящего через него воздуха категорически не хватало, чтобы свободно дышать.
Камилла вышла на балкон, где также были распахнуты окна, и вдохнула городской воздух с привкусом выхлопных газов.
Минут пять её взгляд был прикован к небоскрёбам вдалеке. В последние годы их количество в Москве заметно возросло, а цены на квартиры в них были выше самих небоскрёбов.
– Станем знаменитыми моделями – сможем купить апартаменты на самом высоком этаже. – Вспомнила Камилла слова Олеси, сказанные шесть лет назад, когда они шли на кастинг в модельной школе.
Олеся всегда была практичным человеком. И в то же время оптимистом. Это она уговорила Камиллу попробоваться на кастинге, а в качестве аргумента сказала «За пробу деньги не берут». Впрочем, к концу модельных курсов она поняла, что шансы у неё невелики, бросила это занятие, после окончания школы поступила в институт – заочно, чтобы не тратить время на просиживание штанов за партой – и устроилась на работу.
Камилла была скорее мечтателем, чем практиком, и мечты её витали не вокруг практичного вроде денег, а вокруг возвышенного – любви.
– Какая разница, на каком этаже жить, главное, чтобы дома тебя всегда ждали любящие тебя люди. – Ответила она подруге. В тот день был четверг. Утром она ушла от мамы с дорожной сумкой, чтобы вечером вернуться в квартиру отца. Мысли были о том, рады ли ей хотя бы в одной из этих квартир.
Прошло шесть лет, а думала она о том же…
Уйдя в мысли, фокус на сетчатке глаз смылся, небоскрёбы вдалеке, на которые смотрела Камилла, стали нечеткими как в фотокамере со сломанным объективом, а когда она вернулась в реальность – на балкон на четвёртом этаже – взгляд снова прояснился. Теперь Камилла посмотрела вниз, на ровный асфальт. Такой же серый, как её настроение.
– Эй! Ты же не собираешься прыгать? – Олеся подкралась незаметно. – Учти, тут всего-то около пятнадцати метров, можно случайно остаться в живых и стать калекой.
– Я не собиралась прыгать. – Ответ Камиллы был честным. – Как ты тут оказалась? Я тебя не слышала.
– Пришла ножками по полу. Заходи, мне не по себе, когда ты стоишь у окна. – Олеся потёрла глаза и зевнула. Чем дальше Камилла отдалялась от окна, тем спокойнее она дышала. – Такая духота! Ни поспать, ни полежать! Говорила я папе, что надо купить кондёр!