Чтение онлайн

Представили? Нет? И мне это сложно представить, хотя приходилось ночевать в кабинке чуть не месяц, но то летом было...

– Ой! Солнышко проглянуло… Это хорошо! Значит и выбраться можно будет вскоре… Веселья час… И боль разлуки… Готов делить… Чёрт… - на третье утро проснулся Васёк от тишины и сквозь толщу снега на лобовом стекле разглядел пробивающиеся лучики, - Главное, это не спешить… Главное, спокойствие.

Стал он откапываться. Умял снег дверцей, выбрался из кабины на крышу и огляделся. Сколько хватало глаз, расстилалась искрящаяся под весёлым

утренним солнцем снежная равнина.

Кррра-а-а-сота!!!

Дело за малым - машину откопать, да дорожку проторить.

И взял лопату Василёк,

и копать стал,

чтобы откопать машину,

и час копал,

и два копал,

и три копал,

и день копал...

и к полудню второго дня

откопал машину.

А как откопал Василёк машину,

то надел он чудо-лыжи.

И на чудо-лыжах тех

пошёл дорожку торить,

а как пошёл он торить,

и проторил километров пять,

то стал вечер.

Тут призадумался и понял,

что торить ему

дорожку

не переторить...

И вернулся и снова ночевал

в кабине...

Шёл по сопкам, по тайге, по нехоженым снегам, на зимовье своё шёл эвенский охотник. Как звали того охотника, знать не знаю и ведать не ведаю. На зимовье его ждали олени, жена и детишки малые, и шёл он споро.

Взойдя утречком на очередную сопку, чтобы оглядеться и дорогу наметить, увидел тот охотник далеко на горизонте дымок над трассой и разглядел среди бескрайней снежности машину с прицепом, а борта-то целые, не тронутые.

– Э-гей!
– подумал эвенский человек, - Жив, однако, водитель. Шибко, однако, хороший водитель: машину откопал, печку топит, дым идёт, а борта, однако, не рубил. Похоже, Жених, однако, он шибко умный. Надо, однако, дорожникам сказать. Пусть выручают товарища.

Спустился охотник с той сопки, сделал крюк и к дорожникам, до которых домчался на быстрых лыжах своих часа за четыре, заскочил.

Василий же с самого утра был в волнении, и виной волнению этому был странный сон.

И снилось в кабинке Васильку,

как надевает он коньки,

а

на улице ждут его.

И ждали на улице

братья его, и тоже на коньках.

«Как же так?
– подумалось

Василию во сне том, -

Ты, Гриша, живой?!»

– Ну, вот сам же видишь, -

отвечал ему Гриша в том сне, -

Живой как есть.

– И ты, Ванечка, братишка,

тоже жив?
–

вопрошал Василий младшего.

А младший только

смеялся звонко

вместо ответа.

– А как же, Ванюшка, наводнение?
–

спрашивал его Васёк.

Только снова тот

ничего не отвечал,

а смеялся.

И оба брата на коньках

фигуры чертили

по ледяной дорожке.

А потом и говорит Ваня

старшему брату:

– Ты не беспокойся, Жених,

вода-то ведь замёрзла,

вот я на коньках и уехал,

и Гриша со мною уехал.

Уехали мы...

И ты уежай!

И растаяли братья во сне

и не видел он их больше.

Вскинулся в кабинке Василий, вскочил, сбросив сновидение, чуть башку не расшиб о раму.

– Коньки! Точно, коньки! Надо по реке выбираться! На льду снега нет... А если и есть перемёты, их можно на лыжах одолеть. Ай! Мамулечка моя! Ай! Посылочка!

В страшном волнении сварил по-быстрому чайку, перекусил и стал готовиться к походу. Для начала лыжи надел и за час с небольшим проторил тропу к реке и обратно вернулся. Машину попортил, снял всё, что нужно было снять, и открутил всё, что нужно было открутить. Затем инструмент и самые ценные причиндалы в брезент упаковал и в снегу соорудил тайник. Лыжи с палками длинной верёвкой к спине привязал, котомку с остатками провизии пристроил и пустился в путь.

Охотник эвенский, несмотря на все уговоры, чай пить не остался.