Осколки

И правили боги Темером в мире и согласии,

обучая своему искусству верных своих последователей.

Покуда не совершилось Великое Предательство,

и не наделила Мятежная Рошанна самых

слабых из людей своим незримым искусством,

и не обучила их невидимым чарам.

Но

люди оказались неблагодарны своей покровительнице,

и обернули незримое колдовство против нее и остальных богов,

обрекая их всех на вечный сон.

С той поры мир погрузился в хаос, но, читая Писание, мы еще можем выйти на путь истинный и спасти себя от гнева Дремлющих богов, что рано или позно проснутся.

— Раскаяться никогда не поздно, а вот согрешить можно и не успеть, — с этим нехитрым тостом Элоиза прильнула к бокалу пива под одобрительный гул барной стойки.

В «Колодце» девушку уже знали и по-своему любили, как любят младших братьев и сестер, которые только научились ходить и говорить, но еще не могут принести больших проблем движениями своих маленьких ручек, ножек и извилин. Хоть Элоиза и наведывалась сюда, как на вторую работу, постоянные гости все еще относились к ней со снисхождением, как будто она только постигала азы искусства поглощения алкоголя. Вот и сейчас Барри, старый заклинатель огня, подвинул к ней свою тарелку жареной картошки.

— Закусывай, мелкая, — прокряхтел он.

— Эй!

— Не «эйкай» мне тут. Унесет — глазом моргнуть не успеешь. А вдруг сегодня в этот бар зайдет любовь всей твоей жизни, а ты в слюни? И как ты будешь его потом искать?

— Заберу ботинок и буду примерять каждому встречному, — съязвила Элоиза и положила локти на барную стойку. Совершенно неизящно, но и «Колодец» не был местом сбора великосветской публики. Основной массой гостей тут были старожилы района Ливней, трудяги из ближайшей канцелярии — неизменно уставшие и непонятно чем занимающиеся, а еще несколько сотрудников министерства иностранных дел, лишь недавно возобновившего работу. Ну и Элоиза собственной персоной. Все без исключения собирались с одной целью — расслабиться, выдохнуть и выпить пива после напряженной работы. Расслабиться в первую очередь — расстегнуть бессчетные пуговицы на кафтанах в цветах своих коллегий, ослабить галстуки и шейные платки, снять головные уборы и распустить волосы. Все это было нужно на улице, чтобы — не дай боги — не перепутать, кто перед тобой: заклинатель, алхимик, целитель или еще кто. А в «Колодце» все были просто гостями, и это было одной из причин, почему Элоиза уже год не изменяла этой «блеводерне», как сказала бы матушка. Хотя бывали в их жизни места и похуже.

Несмотря на относительно либеральный уклад внутри бара, Элоиза все равно чувствовала особое отношение, но — чуть ли не единственный раз в жизни — в хорошем смысле. Она была самой молодой постоянной гостьей и, что уж сказать, самой симпатичной в их компании, собиравшейся раз в два дня за барной стойкой и прозвавшей себя «Алколлегией». Среди участников этих спиртозных собраний был Барри — заклинатель огня, Лейла — заклинательница ветра, Харольд — целитель, Фатих — алхимик по твердым субстанциям. Главным правилом их собрания было: «Не говорить о работе», поэтому они обсуждали все на свете, от любви до наилучшего способа выращивания острых перчиков. И Элоизе это нравилось до тех пор, пока ее, как самую младшую, не начинали учить жизни.

— Ты, когда того самого встретишь, обязательно приводи сюда, — пробубнила Лейла. — Мы его проверим и скажем, пара он тебе или кто.

— И как скоро начнет лысеть, — поддакнул Харольд.

Элоиза глянула в отражение в зеркале напротив барной стойки в надежде,

что вот-вот в дверях появится Фатих, своими историями всегда отвлекавший местную публику, но дверной проем предательски пустел. На двери висела то ли афиша, то ли предупреждение, что вот-вот должен был начаться любительский концерт очень перспективной певицы и заклинательницы воздуха, и Элль в глубине души надеялась, что голосистая девица оттянет внимание Барри, Лейлы и Харольда на себя.

А до тех пор нужно было выкручиваться самостоятельно.

— Коллеги, вы и сами знаете, мне это пока неинтересно, — со всей важностью в голосе сказала Элоиза, делая еще глоток пива, темного и вязкого, как мазут. Достаточно мужественный напиток, но Элоиза научилась пить его также, как научилась шутить сальные шуточки. В «Колодце», как и везде, действовало простое правило — бей первой. Покажи, что тебя не проймешь ни откровенной пошлятиной, ни пойлом, от которого печень попытается съехать на собственную квартиру. И только тогда к тебе перестанут относиться, как к нежной барышне, на уши которой можно навесить тонны отменно вываренной лапши.

— Ну, на будущее, — моментально смягчилась Лейла.

— Кстати, тот парень уже минут пять с тебя глаз не сводит, Элли, — подмигнул Том, бармен. Он был из малоодаренных — тех, кому боги отстегнули весьма скромные магические способности. Он мог движением руки удерживать стакан в воздухе, да и пиво у него никогда не проливалось и не пенило, но на этом его дар заканчивался.

Порой Элли даже раздражал интерес, который вызывала ее личная жизнь, но не в этот раз. Парень за дальним столиком был хорош собой: высокий, с коротко постриженными каштановыми кудрями и широкими скулами, об которые, при желании, можно было сыр натереть. Он перехватил взгляд Элоизы через зеркало и улыбнулся. Не как эти милые мальчики и юноши, которые приходят в бар, чтобы выпить пива, чинно побеседовать и разойтись. Нет, в глазах, голубых, как талая вода, плескалась насмешка, готовность принять вызов. Какое еще желание может вызвать такая, как Элоиза со своим поведением, ну правда? Мятежная Рошанна, покровительница красоток и плутов, видимо, решила сделать Элль своим личным экспериментом, поэтому отвесила ей рост чуть ниже среднего, зато с лихвой компенсировала это фигурой. Лицо было широким, с тяжелыми бровями, широкой челюстью и высоким лбом, зато губы удались на славу. А еще волосы — тяжелые черные кудри, от веса которых казалось, что шея вот-вот сломается, но Элль принципиально их не стригла. Хватило детства, когда из-за эпидемии вшей ее безжалостно обрили, а как только ежик волос только начал отрастать, повторили процедуру — для профилактики. Элль прекрасно знала, что была, как минимум, симпатичной, и не брезговала пользоваться этим. Особенно, когда ее внешность примечал кто-то вроде того парня за дальним столиком. Может, еще и счет оплатит?

Обладатель голубых глаз был не один — спиной к Элоизе сидел еще один, рыжий и щуплый. Он взглянул на Элль поверх плеча — этого было достаточно, чтобы девушка разглядела его острый профиль и утратила всякий интерес. Уж что-что, а к своим годам она успела вырастить вкус к мужчинам и пиву. Рыжий обернулся к другу, пожал плечами, и тот мгновенно поднялся из-за стола и направился к барной стойке.

— Мы курить! — скомандовала Лейла и, схватив Барри и Харольда под локти, поволокла мужчин к выходу. Напоследок она подмигнула Элоизе. Это уже стало их личной традицией — помогать друг другу в таком нелегком деле, как создание первого впечатления.

Элоиза ухмыльнулась и натянула на лицо скучающее выражение. Она уже знала, что будет дальше — малознакомый молодой человек поставит свой почти опустевший бокал, закажет еще один у Тома и как бы невзначай обернется, чтобы спросить:

— Тяжелый день?

И выразительно посмотрит на остатки темного пива в стакане Элль. Так и случилось в этот раз. Девушка улыбнулась и подперла щеку рукой, будто читала давно знакомый роман — старый, как мир, но неизменно любимый в своей предсказуемости.