Оскал гориллы
Шрифт:
– Догадывалась.
– Вы читали о том, что вещи, считавшиеся украденными, были найдены?
– Да, я читала. Я, конечно, должна была бы сама догадаться. Боже милостивый, мне ведь было известно. Мне просто никогда не приходило в голову подозревать обезьянку. Маленькая озорная плутовка! Я ее так люблю, но она все-таки чертовка!
– А где теперь обезьянка? – спросил Мейсон.
– Она... о ней позаботятся. Не беспокойтесь, она будет жить у хороших хозяев.
– Как вы полагаете, Джозефина Кемптон рассказала
– Она никогда в жизни не говорила правду. Она прирожденная врунья. Она интриганка, подлая воровка, злобная, готовая кого угодно оклеветать, злонамеренная женщина, и это она убила Бенджамина Эддикса. Я уверена в этом так же, как в том, что сижу сейчас здесь.
– Откуда вам это известно? – спросил Мейсон.
– У меня нет совершенно никаких доказательств, но я абсолютно уверена, что так оно и есть.
– Вы ведь не хотите, чтобы к вам приставали с интервью газетчики, не так ли? – спросил Мейсон.
– Конечно, нет.
– Отлично, – сказал ей Мейсон, – тогда собирайтесь.
– Что вы имеете в виду?
– Я собираюсь отвезти вас туда, – сказал Мейсон, – где вы будете какое-то время в безопасности. Вы просто с ума сошли, решив, что вас не смогут найти в таком месте, как это. Вы оставили достаточно четкий след для того...
– Я думала, что сделала все, что могла, – сказала она, – но я была... ну, в общем, я была слишком расстроена и... и, честно говоря, мне никогда не приходило в голову, что Бенни решит раскрыть все свои карты и жениться на мне. Я надеялась, что он будет поддерживать ребенка, ну, я не знаю, я думала, он сможет им гордиться.
– Им?
– Да. У него чудесный здоровый мальчик, – сказала она. – Он будет такой же умный, как и Бенни, и, если я буду хоть немного с ним заниматься, а я думаю, что буду с ним заниматься вполне достаточно, у него, в отличие от Бенни, не будет никаких фобий. Видите ли, мистер Мейсон, Бенни совершил большую ошибку. Он попытался убежать. А когда человек убегает от чего-то в своей собственной жизни, у него неизбежно возникает целая цепь из комплексов и страха. Мой сын не будет таким. Он будет смотреть опасности в глаза!
– Отлично, – сказал Мейсон, – я сделаю все, что в моих силах, чтобы вам помочь.
– А что вы собираетесь делать? Что вы можете делать?
– Вам нужно собираться, – сказал Мейсон. – Делла Стрит перевезет вас и вашего ребенка в другой мотель и сама зарегистрируется в этом мотеле. Вы будете ее сестрой. Вы не будете упоминать имя Эддикс. Вы не будете использовать имя Барнуэлл.
Мейсон взглянул на часы.
– У вас, вероятно, пятнадцать или двадцать минут. Я не стал бы испытывать удачу дольше. Делла поможет вам упаковаться.
– Если уж говорить откровенно, мистер Мейсон, то почему бы мне не начать жить по-новому прямо с этого момента? Я вдруг поняла, что собираюсь делать то же самое, что и Бенни. Я начну убегать...
Мейсон
– Есть разница между временным отступлением – пока вы не сможете дать бой в нужном месте и в нужное время – и обыкновенным бегством. Сумасшедшая женщина хочет убить вашем ребенка. Быть храброй – это, конечно, прекрасно, но давайте-ка сначала разузнаем побольше об этой женщине, перед тем как рисковать юной жизнью, которую вы обязаны охранять.
Она помедлила мгновение, затем собрала кое-что из одежды, прошла в ванную, сказала:
– Мне нужно одеться, – и закрыла дверь.
– Шеф, – сказала Делла Стрит, – ты действительно хочешь ее спрятать?
– Я _д_о_л_ж_е_н_ ее спрятать, Делла.
– Почему?
– Потому что если газеты получат от нее всю эту историю о том, что миссис Кемптон убила Бенджамина Эддикса, это может вызвать цепную реакцию в общественном мнении. Я не хочу рисковать.
– Разве это не преступление – прятать свидетеля?
– А чему она свидетель?
– Ну, всему тому, о чем она тебе рассказывала.
– Она рассказывала мне довольно много об исчезновении Элен Кэдмас, сказал Мейсон, – и она рассказывала мне кучу всякой всячины о прошлом Эддикса, но это отнюдь не значит, что она является свидетелем всему этому. Она может разболтать все это газетчикам, но она не может свидетельствовать перед судом присяжных. Она не является свидетелем, если не может подтвердить что-нибудь под присягой. А расследуем мы в настоящее время убийство Бенджамина Эддикса. Она ни черта не может утверждать по этому поводу под присягой.
– Все равно, если полиция узнает...
Мейсон усмехнулся.
– Вспомни, что гласило предсказание в рисовой булочке, Делла: храбрость – единственное противоядие опасности.
16
Интервью Мейсона газетным репортерам вызвало мгновенную реакцию.
Сидней Хардвик, как юрист, представлявший интересы Бенджамина Эддикса при его жизни, и как юрист, представляющий государственное обвинение, немедленно осудил интервью Мейсона как «чистые домыслы, в которых желаемое выдается за действительное, попытку заменить суть дела; пылкое воображение, отчаянно пытающееся найти хоть какую-нибудь лазейку для своего доведенного до отчаяния клиента».
Окружной прокурор Гамильтон Бергер охарактеризовал его еще более резко: «Это попытка ускользнуть от ответственности, очернив репутацию покойной девушки, которая не может больше защитить себя. Это подлая, презренная попытка, зачатая во лжи, рожденная в отчаянии и не способная, в конечном итоге, принести клиенту ничего, кроме вреда».
Мейсон, с газетами под мышкой, вошел в здание суда, чтобы присутствовать на предварительном слушании дела «Народ против Джозефины Кемптон».
Джеймс Этна придвинулся к нему и тихо проговорил: