Ошибка

ЧАСТЬ 1

Глава 1

«Nothing is numbing my pain

The fragments of my faith

Became the blade in my hand

Just darkness my eyes see

Pushed me to the end of all dead-end-streets»

Heaven Shall Burn «Numbing the pain»

«Your mortality is the highest prize Your mind's intricate in a labyrinth turned inside out»

Epica «Dancing in a Hurricane»

«Ну что ж, утречко доброе…» — сказал он сам себе; сказало это не имеющее

формы сознание своей постоянной вот уже на протяжении 20-и с лишним лет тюрьме.

Сегодня даже вгрызающееся в личное пространство и благоразумие солнце не сводило с ума, как обычно, хотя палило в самое окно. Проснувшись, он чувствовал лёгкую тошноту и какое-то смутное волнение — кажется, вчера он принял какое-то решение, и кажется, оно одновременно угнетало и воодушевляло, спасая и от солнечного монстра, и от обычно наваливавшейся с самого утра давящей безнадёжности бессмысленных обязательств непонятно перед кем.

Он проснулся, но чувство было, как во сне. Такое уже бывало несколько раз в жизни, и каждый раз во время таких моментов казалось, что после этого всё кардинально изменится; но ничего, конечно же, не менялось. Но всегда было это чувство свободы и безнаказанности, чувство, будто с тебя разом всё сбросили, или что у тебя вообще нет тела — ты просто дух, привидение, наблюдатель, и только при желании — активный участник; никто тебя не заставляет, да и что тебе до этих смертных?

Он сел на кровати. Он не очень понимал, почему так хочет спать. Будильник прозвенел ещё раз… Будильник? Вчера он по привычке снова его поставил. А, что это?.. Внезапное помутнение, молниеносное опустошение. Быстрее! Автоматизм.

Очнулся он, стоя в душном вагоне метро, прислонившись к стене, настоятельно призывающей «не прислоняться».

«Чёрт, я опять… Это всё проклятый будильник! Он запустил этот чертов ежедневный сценарий… Так, впредь нужно быть сознательнее. Сосредоточься!». Один малейший проступок, одно мизерное отклонение от установленного порядка запускало процесс, который было не остановить — он брал своё до конца, чем дальше, тем интенсивнее, пока не выжимал всё и не подходил к той точке, с которой уже нельзя продолжать. Только тогда всё заканчивалось.

А можно ли определить эту точку в глобальном смысле? Он часто думал над этим, и в силу того, что всё продолжалось даже тогда, когда казалось, что дальше некуда, пришел к выводу, что нет. Максимализм пришлось оставить повседневности.

Машинально он полез в карман, достал наушники. Оп, вылет!

Осознанность потихоньку вернулась, когда он подошёл ко входу в университет. Глупо было бы, наверное, топтаться на месте или тупо повернуть назад. Всегда боясь выглядеть глупо, он вошёл. «В конце концов, почему бы и нет… Времени ещё куча, а впереди у меня целая вечность».

Усаживаясь за парту, он спохватился. Нужно было совершить ежедневный ритуал — вспомнить своё имя, на случай, если вдруг обратятся. Спать хотелось жутко, и он чуть было не отключился снова. Почему-то обычно всегда помогало смотреть на свои руки. Видишь руки, затем примерно представляешь

тело, а потом вспоминается имя и статус. Но в этот раз он просто порылся в рюкзаке — о, корочка — пожалуйста: имя, факультет, даже фотография. Он вздохнул с облегчением.

— Итак, Вы помните какие-нибудь цели и принципы из Устава ООН?

Вопрос был явно обращён к нему.

— М-м-м…

— Только некоторые из них. Помните, мы в прошлый раз обсуждали их перевод.

Спокойный, вкрадчивый голос. Приветливая улыбка. Он бы ответил, конечно же, да вот только он снова рассеялся. Тут бы себя заново вспомнить, боже мой, где там эта карточка… Витал где-то под потолком, а кругом туман… Какой-то голос издалека…

— Ладно, давайте я Вам немного подскажу? Например, «вновь утвердить веру в основные права человека, в достоинство и…»

— Подождите! Мне кажется, я вспомнил что-то, что-то важное, дайте мне несколько секунд…

— Хорошо.

— А… извините. Я вспомнил не то. Почему-то внезапно мне на ум пришла латынь… Просто… не спрашивайте меня, пожалуйста. Я не знаю ответа.

— С Вами всё хорошо? Может, Вы плохо себя чувствуете?

— Ах да, да, но, знаете, ничего серьёзного — просто немного нездоровится.

Это стоило огромных усилий. Но он смог, он собрался, он сказал, и, когда от него отстали, развеялся снова. Как обычно, в голове звучали какие-то диалоги, совершенно не к месту…

И зачем он только вошёл сюда? Пора собраться. Срочно. Неужели и без того не хватало этого ежедневного спектакля; какой смысл напоследок позориться?..

…проклятый будильник.

С твёрдой решимостью уйти сейчас же, он оказался сидящим на следующей паре.

Ох, эта монотонность всегда заставляла его закатывать глаза. Тянется, как сыр в макаронах… оп, кажется, появилась какая-то новая интонация. Так, собраться. Есть контакт. Что у нас тут?..

Ясно. Взгляд направлен на него. Ему снова задали вопрос.

— Не могли бы Вы, пожалуйста, повторить вопрос? Мне просто нужно уточнить некоторые моменты, чтобы ответить правильно.

— Кхм… Уточнять там, собственно, нечего — я спросила, что такое i-мутация.

— А, хорошо. I-мутация. I-мутация это-о…

Внезапно он устал. Ему даже не захотелось передвигать язык.

— А вообще, если честно, мне абсолютно похер.

Он поднялся и покинул университет.

Выйдя на воздух, он вздохнул с облегчением. Осознанность на время вернулась; и это утреннее ощущение безнаказанности — будильника будто и не было.

Солнце то выходило, то заходило за облака; порывами дул весенний ветер, и прошлогодние листья порхали в воздухе. Он плыл по улице; в теле и душе чувствовалась легкость. С лица не сходила блаженная улыбка; тела не ощущалось, только самый верх головы — он будто летел, а всё остальное было таким лёгким, будто не касалось земли. Он еле сдерживался, чтобы не начать смеяться.

Изредка проходящие мимо люди казались аватарами, или декорациями. С кучей всего лишнего, искусственного, бессмысленного, ненужного. Но какая ему уже разница.