Чтение онлайн

— Я буду там через минуту. А ты вернись и как-нибудь займи их, может, предложи подышать на балконе или сыграй что-нибудь на рояле, хорошо, моя девочка?

Лорна оторопело глянула на родителей, как обычно смотрят на тех, у кого не все дома, и вышла вон.

Минуту спустя Гидеон вполголоса произнес:

— Ну ладно, Лавиния, она может остаться.

— И миссис Ловик тоже. Я что же, зря, по-твоему, все лето учила ее, как вести домашнее хозяйство?

— Ну ладно, ладно. — Гидеон умоляюще поднял обе руки. — Так и быть, пусть обе остаются. Но скажи им… —

Он ткнул пальцем в сторону кухни. — Если через час он не уберется вон из моего дома, я сделаю… что-нибудь страшное, ты это понимаешь?

Вздернув нос, Лавиния заторопилась назад в кухню.

Она толкнула дверь и замерла при виде открывшейся картины: в кухне, насквозь пропахшей вареной брюссельской капустой, было жарко как в преисподней, градусов под сто, и стоял дикий гвалт, который смолк, как только дверь отворилась.

Девушки мыли посуду в цинковой раковине. Харкен и Шмитт бросили спор при виде хозяйки. Лавиния даже подумала, что она скорее предпочла бы есть сырую пищу, чем согласилась бы на стряпню в таком месте.

— Миссис Шмитт, не обращайте внимания на моего мужа. Ужин был восхитительный, и я уверена, что вы останетесь.

Та переминалась с ноги на ногу. Краем подола она утерла нос:

— Даже и не знаю, мэм. Моей матери ведь уже под восемьдесят, и, с тех пор как умер отец, она совсем одна. Я уже подумывала о том, чтобы бросить тяжелую работу и позаботиться о ней. Денег я немного скопила, и, сказать по правде, сама тоже хочу немного отдохнуть, чувствую, что постарела.

— Да ну, чепуха. Вы такая же, как в тот день, когда я взяла вас на работу. И потом, вы приготовили такой роскошный обед почти без всякой помощи!

При этих словах миссис Шмитт сделала то, чего никогда не могла позволить себе раньше: она села в присутствии хозяйки. Толстая миссис Шмитт плюхнулась на маленький стульчик так, что ее пышные формы, как кусок сдобного теста в духовке, скрыли его под собой.

— Даже и не знаю, — устало покачала она головой. — Я так вымоталась в эти дни, все в спешке, одно мороженое чего мне стоило. До сих пор сердце болит.

— Ну, дорогая моя, прошу вас только… — Лавиния встала в позу оперной певицы, сложив на груди руки. — И что я буду делать без вас здесь, в разгар летнего сезона, разве я смогу найти кого-нибудь, чтобы заменить вас?

Миссис Шмитт, размышляя, молча глядела на хозяйку, положив белые, как две крупные рыбины, руки на деревянный стол. Лавиния крепче сжала пальцы. Кухарка бросила короткий взгляд на Раби и Колин: девушки точно окаменели и во все глаза смотрели на то, что происходило на кухне. Все так же молча кухарка хлопнула в ладоши, дав им понять, что пора приниматься за работу.

— Пожалуй, еще три доллара в неделю к жалованью вас вполне устроят.

— О, конечно, мэм, это было бы замечательно, вот только не с кем работать, особенно если и он уйдет, — кивнула Хальда в сторону Харкена.

— Я как раз собиралась нанять еще кого-нибудь на кухню.

— Сказать по правде, мэм, у меня больше нет охоты еще раз кого-нибудь учить работать. Вот вы говорите, что прибавите мне

жалованья, за это спасибо, но уж если я и останусь здесь, то он тоже останется. Да ведь он хороший парень, самый лучший работник, каких у нас на кухне еще и не было, и у него есть желание работать. Вот, кстати, сегодня вечером накладывал мороженое в вафельные стаканчики, хотя это и не входило в его обязанности. А ведь он делает всю тяжелую работу, таскает и чистит овощи, да мало ли что приходится делать на кухне, вы и так сами все знаете. Эти вот котлы тоже очень тяжелые.

Лавиния едва дышала в тугом корсете, но, стоически улыбнувшись Харкену, вдруг решилась:

— Ну хорошо, я уже тоже хочу вас оставить, Харкен, но без ведома мужа, поэтому вы должны — слышите, Харкен? — вы должны дать мне слово — никогда больше — никогда, понятно? — не делать того, что вы себе позволили сегодня вечером.

— Мэм, я никогда больше этого не сделаю.

— И вы останетесь работать только на кухне и в огороде, понятно?

В ответ Харкен только судорожно сглотнул.

— Тогда все можно устроить. А на утро, миссис Шмитт, мне бы хотелось заказать вареные яйца со шпинатом, ведь мистер Барнетт так их любит.

— Будут вареные яйца, мэм.

Не продолжая беседы, Лавиния покинула кухню. Всю дорогу ее сердце бешено колотилось, ведь она отлично понимала, что действует наперекор желанию Гидеона. Он-то, конечно, взбесится, когда узнает, но кухня, простите, это ее вотчина, ее и больше ничья. У него ведь и политика, и бизнес, он с азартом может предаваться увлечению и яхтами, и охотой, ну а ей-то что остается, кроме комплиментов: какая у вас превосходная кухарка да какое у нее восхитительное мороженое и до чего же вкусно она готовит всякие экзотические овощи!

Дойдя до двери в столовую, Лавиния остановилась, поправила корсет, достала из кармана юбки, платок, вытерла пот со лба, привела в порядок волосы и только после этого вышла к гостям.

Праздничный обед, конечно, совсем расстроился. Хотя гости и пытались убедить хозяев, что они ничего не поняли из разговоров на кухне, конечно, им почти все было слышно. О, женщины так изобретательны во всем, что касается светских сборищ и особенно колкостей по части хозяев! В ход идет абсолютно все — и хитрость, и умалчивание, и невинные возгласы, и все там легко и непринужденно, что Лавиния могла себе позволить расстроиться не более, как если бы она вдруг узнала, что скончалась ее портниха.

Лорна, сидя за роялем, видела, что мать держится изо всех сил. Она, приказав Дафне и Серону идти спать, весело болтала, но Лорна могла бы поклясться, что тень беспокойства все-таки проскальзывала на ее лице. Что так могло ее расстроить? Неужели это все из-за слуги — того симпатичного блондина? А между прочим, кто он? И кто должен ответить за то, что он прислуживал в столовой, хотя никто его этому не учил?

Чтобы отвлечь внимание гостей от матери, Лорна весело предложила:

— А теперь мы все вместе споем «После бала»!