Чтение онлайн

Сам Виан тогда, в босоногом детстве, сказкам этим верил, а потом задумался и верить перестал. Тем более что сам он никогда настоящую жар-птицу не видел, если не считать того злополучного пера. А потому не был внутренне готов к тому, что увидел.

Рассветное небо, уже не черное и не темно-синее, а скорее зеленоватое, внезапно поблекло, а верхушки деревьев четко вырисовались на фоне разгорающегося золотистого зарева. Зарево было не такое, как от солнца, – оно словно жило своей жизнью, то разгораясь сильнее, то затухая, то идя волнами в такт неведомому ритму.

Парень бы так и пялился на все приближающиеся сполохи, если бы конек не окликнул его. Тут Виан наконец

сообразил, что чуть не сделал глупость, и распластался по земле, стараясь, чтоб из-под рогожи не торчали ни локти, ни сапоги. Едва он устроился и краем глаза выглянул наружу, как всю поляну буквально залили потоки света, и у источника стали приземляться фениксы. Примечательным парню показалось то, что, каким бы величественным ни был полет чудесных пернатых, приземлялись они совсем как обычные птицы, шумно хлопая крыльями, хрипло крича и теряя светящиеся перья.

Правы были и те рассказчики, что наделяли феникса орлиными чертами, и те, которые говорили, будто он похож на журавля. Перед обмершим Вианом по поляне расхаживало не менее дюжины птиц размером с крупного орла, с загнутыми на орлиный манер клювами, но при этом с довольно длинными шеями и ногами. Ноги, впрочем, были если и не короче журавлиных, то уж точно мощнее и с сильными когтистыми пальцами. Голоса фениксов, переговаривающихся друг с другом, тоже напоминали что-то среднее между протяжным журавлиным криком резким орлиным клекотом. Все оперение чудесных птиц лучилось желтым и оранжевым светом. По перьям крыльев, хохолкам и длинным, свисающим почти до земли хвостам при каждом движении слов но пробегали стайки искорок или язычки пламени. Виан удовлетворенно пошевелил пальцами в плотных рукавицах из каменного льна, но затем вспомнил, что перо-то хоть и светилось, да не жглось. Да и узорчатые листья папоротников не жухли и не чернели, когда фениксы их касались, а происходило это постоянно. Мысленно поставив себе задачу с пристрастием расспросить горбунка, Виан вернулся наблюдениям.

Волшебные птицы уже напились и вдоволь размяли ноги, бродя по полянке, и только тут один из фениксов, похоже, впервые заметил приманку. Хрипло курлыкнув, птица бочком-бочком подобралась к корыту и воззрилась на него, как на самую удиви тельную вещь, которую ей приходилось видеть. Феникс обошел корыто, наклоняя голову то в одну, то другую сторону и потряхивая хохолком. Поскреб смоченное вином зерно когтями, постоял в задумчивости еще несколько мгновений, а потом нагнулся клюнул. В этот момент он был настолько похож на домашнюю квочку, а вовсе не на исполненное вековой мудрости волшебное существо, что Виан чуть не рассмеялся. Все прочие фениксы, сбившись в одну сияющую кучу, наблюдали за первопроходцем с выражением восторженного любопытства. Однако когда их собрат сглотнул уже вторую порцию зерна, до остальных вдруг дошло, что они что-то упускают. И птицы, топая лапами, крича и пихаясь, стаей бросились к корыту.

«Когда-нибудь, – вдруг пришло в голову Виану, – если я вдруг стану богатым и вельможным, надо будет учредить особый двор, в котором на забаву публике и на удивление любомудрам завести разных чудных птиц и зверей. И среди них обязательно двух-трех фениксов – уж больно птицы и необычные, и потешные!» Его вновь посетила мысль о не взятой клетке. Конек, конечно, сказал, что клетка не понадобится, да и не особенно-то удержишь в клетке дикого феникса, но все же. Не в мешке же его за триста с лишним перекладов везти!

Жар-птицы между тем выели большую часть угощения и теперь ссорились из-за остатков. Прямо возле лица Виана опустилось, кружась, несколько бесценных перьев. Решив, что пора действовать, парень

мысленно сосчитал до десяти, а потом в обратном порядке. Затем медленно подобрал ноги так, чтобы быстро вскочить, и еще раз повторил счет. На числе «десять» рогожа отлетела в сторону, и Виан как только мог быстро вскочил на ноги и бросился на осоловевших птиц. Это по сравнению с более ловкими и сильными братьями Виан, склонный к размышлениям и созерцанию, казался неуклюжим увальнем. На чудесных пернатых же он налетел стремительно и тем, похоже, поверг их в шок. Затуманенные вином птичьи глаза оборотились к нему, испуганно моргая, а затем фениксы сообразили, что происходит что-то неладное, и попытались взлететь. Поляна наполнилась хлопаньем крыльев и протяжными криками, перешедшими в истошные вопли, когда Виан ухватил за хвост сразу двух птиц.

Впоследствии Виан понял, что алкоголь сделал свое черное дело, и только благодаря этому пойманные птицы не сообразили пустить в ход клювы. Иначе никакой горный лен не спас бы его руки. А если учесть рост птиц – глаза Виана тоже подвергались реальной опасности. К счастью для парня, птицы не пытались обороняться, силясь вырвать схваченные врагом хвосты. А потом, жалостливо вскрикнув, сделали то, чего Виан никак не ожидал, хотя и мог бы, если бы вспомнил сказки. Оба феникса неожиданно сложили крылья, перестали вырываться – и вспыхнули, как два факела. Пламя на мгновение взвилось вверх, затем метнулось к виановым рукавицам, пожрав схваченные хвосты и дохнув жаром парню в лицо. Прежде чем Виан успел осознать, что произошло, на земле перед ним остались лишь кучки серого пепла. Остальные фениксы к этому времени уже сумели подняться на крыло и теперь кружили над поляной по-своему обсуждая ужасное происшествие и медленно набирая высоту.

«Вот и поймал феникса!» – с горечью подумал Виан, понимая, что второго шанса перепуганные птицы ему теперь не дадут.

– Чего стоишь столбом?! – гаркнул на него выскочивший откуда-то горбунок.

– А что делать-то? – развел руками Виан.

– Что де-елать? – передразнил конек. – Разделяй пепел скорее на кучки! Чтоб в каждой было около полу горсти. Вот ведь – ты целых двух поймал! Мешочков не хватит…

Он скакнул к источнику, оттолкнул копытом камень, зубами извлек мешочки и кинул их Виану. Виан тем временем, присев на корточки, недоуменно выполнял поручение горбунка. Кучек по половине горсти получилось аж целых семь.

– Сыпь в мешочки, пока не нагрелись, – скомандовал горбунок. – А две оставшиеся – в рукавицы. Все равно больше ничего горячего хватать пока не надо.

– Я их поймал, а они сгорели, – озвучил наконец Виан свои переживания. – Конек, что теперь делать-то?

– Балда! – сообщил ему конек. – Во-первых, меня зовут Лазаро. А во-вторых, все так и должно было произойти. Это у фениксов такая реакция на сильный испуг. Мало того что пепел есть нельзя, так еще большинство хищных зверей огня боится, в другой раз не полезет. Кстати, не будь вина, они бы, наверное, защищались – сообразили бы, что из тебя хищник никакой. А так, с пьяных глаз, взяли и сгорели.

– И на что нам теперь этот пепел?

– Ты же их не есть собирался, – пожал плечами конек. – Пока пепел разделен на небольшие кучки, Да еще и охлажден, феникс из него не возродится.

А вот как приедем домой, ты из двух, а лучше трех мешочков пепел смешай да подогрей: хоть на пузо себе положи под рубаху, хоть в чугунок насыпь да на полок печи поставь на ночь – и будет тебе феникс. Только бери пепел от одного феникса. Запомнил, где чей?

– Вот здесь, кажется, получилась смесь, – виновато проговорил Виан, показывая одну из рукавиц.