Осада Шарпа
Шрифт:
— Сдавайся, ты, ублюдок!
Француз валялся на траве, выронив шпагу и прижав руки к паху. Он с трудом дышал, разевая рот, стонал, и Шарп решил, что это означает сдачу. Он пнул его саблю в канаву, подтащил лошадь, стоящую перед ним, и неуклюже забрался в седло. Ему хотел забраться повыше, чтобы лучше осмотреть удачно выбранное поле боя.
Французы бежали. В четверти мили к северу одна рота остановилась и образовала строй, но они не представляли проблемы. Несколько выживших все еще цеплялись за фургоны, кого-то перекололи байонетами, но большинство взяли в плен. Так или иначе, фургоны были пусты и Шарп решил, что их возницы убежали вместе с остальными в буковую рощу.
— Капитан Палмер?
Палмер удивился,
— Отправьте группу солдат в рощу. Надо очистить это чертово место. И не церемоньтесь с ними! Отпугните ублюдков!
— Да, сэр.
— Капитан Фредриксон! — Шарп развернул лошадь к дальней стороне дороги. — Займитесь той ротой! — указал он к северу. — Возьмите людей Минвера и прогоните их оттуда, Вильям.
Теперь надо было выставить пикеты, уложить раненых в фургоны, да и сами фургоны надо было исследовать. Две кареты отвели вперед. Одна была пуста, а в другой сидели две испуганные женщины, с тюбиками нюхательной соли в руках. — Приставьте к ним стражу, капитан Палмер! Распрягите лошадей. — Шарп мог оставить женщин там, где они и были, но лошадей, как и быков, следовало отпустить на волю. Некоторые бы на его месте приказали убить живность, чтобы французы не смогли ими воспользоваться в будущем, но Шарп не мог отдать такой приказ.
Быков прогнали прочь уколами байонетов. Одного быка, раненного мушкетной пулей, прирезали и Шарп наблюдал, как морские пехотинцы разделывают теплую тушу, которая станет их ужином.
Другие пехотинцы роем налетели на фургоны, разрывая парусину и перерезая веревки. Бочки и ящики вскрывали и выбрасывали на край дороги, где под охраной сидели пленники.
Прошло всего двадцать пять минут с начала кровавой драки, и французский конвой, следующий в глубине Франции под охраной полубатальона солдат, был захвачен. И что еще лучше, хоть и совершенно необъяснимо, боль в голове у Шарпа полностью прошла.
Глава 11
Лейтенант морских пехотинцев Фитч, с которым Шарп едва перекинулся парой слов, подвел штатских к майору Шарпу. Лейтенант продолжал держать их под прицелом пистолета пока Шарп не приказал ему убрать свою чертову игрушку. Фитч, чье служебное рвение раздражало Шарпа, указал жестом на четверых крепких обеспокоенных мужчин.
— Они из города, сэр. Ублюдки хотят сдаться.
Четверо человек, хорошо одетых, скованно улыбнулись сидящему на лошади офицеру. У каждого была белая кокарда с символикой изгнанного короля Луи XVIII и это свидетельствовало об их антинаполеоновских настроениях. Вид этих кокард и очевидная готовность четверки приветствовать победу британцев, напомнили Шарпу о надеждах Бэмпфилда. Возможно, Бордо, как и этот маленький городишко, был готов поднять бунт? Шарп знал, что должен был уже допросить захваченного французского офицера, но был полон решимости подчиниться приватным приказам Эльфинстоуна, и поэтому не стал этого делать.
— Вежливо спроси их, — сказал Шарп Фитчу, который знал немного французский язык, — понимают ли они, что завтра мы уходим и вернемся, быть может, через несколько месяцев.
Роялистский энтузиазм мэра моментально иссяк. Он улыбнулся, поклонился, нервно теребя кокарду, и пошел на попятную. Но все еще желал заверить английского милорда, что город готов предоставить ему все, что потребуется. Нужно лишь спросить месье Калабора.
— Избавься от него, — сказал Шарп, — только вежливо! И отгони тех чертовых горожан с моста!
Горожане, услыхав мушкетные выстрелы, пришли поглазеть на сражение. Одноногий сборщик податей тщетно пытался содрать с них плату за такое удобное для просмотра место.
Затрещали винтовки людей Фредриксона, которые отгоняли побежденную пехоту подальше от поля боя. Из буковой рощи с поднятыми руками вышли двое кучеров и четыре кавалериста, которых подтолкнули к остальным пленникам. Морские
Самые удачливые пехотинцы уже обыскивали фургоны. Большинство трофеев были бесполезными в качестве добычи. В одном вагоне были бочки с желтой и черной краской, которой французы красили лафеты, и которую сейчас пехотинцы вылили на дорогу, чтобы залить кровь и навоз. В двух фургонах находилось инженерное оборудование. Бухты трехдюймовых канатов, лопаты, двуручные пилы, слесарные молотки, мел, скреперы, лесорубные топоры, буравы. Здесь также лежали запасные патронные сумки, в каждой сумке лежал кусок дерева с высверленными отверстиями для патронов. В других фургонах лежали цепи, губки для прочистки орудийных стволов, предохранительные клапаны, ремни для пушек, пыжи и рычаги для поворота пушек. Нашлись пушечные ядра, и даже музыкальные инструменты, среди которых и Звенящий Джонни, с которым один пехотинец стал гордо маршировать вокруг фургонов, отчего маленькие колокольчики на деревянной раме издавали странный в этот промозглый холодный день, радостный звук. Другой морской пехотинец ударял в металлические тарелки, пока Шарп не прикрикнул на него.
В одном фургоне обнаружились фургоны с консервированными продуктами. Французы недавно изобрели процесс консервирования, и для Шарпа было почти что чудом: как может еда оставаться свежей недели и даже месяцы. Крышки вскрыли байонетами, курятину в желе и куски баранины разложили по тарелкам, и лица солдат, уже почерневшие от порохового дыма, покрылись еще и жирными пятнами. Шарп отведал куриную ножку и нашел ее превосходной. Он приказал отнести стрелкам Фредриксона две дюжины ящиков.
А в центральных двух фургонах, обмотанных брезентом в два слоя и обвязанных канатом, был порох. Бочки с черным порохом предназначались для пушек, а связки набитого пороха шланга — для зарядов.
— Лейтенант Минвер!
— Сэр?
— Вот эти фургоны! Оттащите их к мосту. Я хочу, чтобы порох заложили на дороге. — Это был совсем не тот математически выверенный взрыв, которому когда-то давно Хоган учил Шарпа, но и он мог серьезно ослабить каменную кладку с этими помпезными урнами, ведь целью экспедиции Шарпа являлось ослабление французских путей снабжения. А из-за взорванного моста потребуется объезд через старый город и существенное замедление пути. — Вокруг разложите все содержимое фургонов.
Это должно было занять около двух часов. Тем временем, захваченными лопатами в промокшем грунте выкопали могилы. Первым был похоронен французский кавалерист с парой плетеных косичек на висках, называемых cadenettes. Французские пленники выкопали могилы для двадцати двух своих соотечественников, а морские пехотинцы выкопали три могилы для трех своих убитых.
— Мои поздравления, сэр, — сказал Палмер.
— Ваши люди все сделали превосходно, — Шарп действительно так считал. Он был впечатлен стойкостью морских пехотинцев и ловкостью в обращении с мушкетами. Такая подготовка выигрывает сражения, а сражения меняют историю.
Подошел Патрик Харпер с куском консервированной курятины в руке и протянул Шарпу кожаную папку, взятую из кареты.
— Это лягушачья писанина, сэр.
Шарп взглянул на бумаги и подумал, что это может быть одна из тех вещей, которые страстно желал получить Майкл Хоган. Может быть Хоган уже мертв, но бумаги могут стать бесценными для того, кто его заменит.
— Охраняй их, Патрик.
Харпер уже заполучил прекрасный посеребренный пистолет, забрав его из кареты.
Солнце, побледневшее из-за набежавшего облака, уже было низко. Холодный ветер, первый с тех пор как Шарп отпустил Киллика, задул над могилами. Со стороны фермы раздался крик, а в ответ ему от последнего фургона прозвучал радостный возглас. Это пехотинцы обнаружили в опилках вино. Капрал принес одну бутылку Шарпу.