'Орленок'
Шрифт:
Я сидела в углу, там, где не падал свет от ламп, и следила за Открывателем. Он слушал капитана, но лицо его не выражало ничего. И, глядя в черные стекла очков, я подумала, что он ждет совсем других изменений на Земле. Словно угадав мои мысли, Открыватель повернул голову в мою сторону. Это был беглый взгляд, не больше. Но, подчиняясь неведомой силе, я сказала:
– На Земле изменится атмосфера.
Капитан обернулся ко мне. До сих пор все мы, по молчаливому соглашению, избегали говорить о земной атмосфере.
– На Земле изменится
– Почему?
– спросил врач.
– Она обогатится кислородом, - ответила я. Эта идея появилась у меня внезапно, но я сразу поверила в нее.
– Атмосфера будет такой же, как на Электре. Это лучше для людей. Исчезнут многие микроорганизмы. Повысится мощность двигателей. Станут обитаемыми высокогорные районы.
Никто не ответил мне. И только после долгого молчания Открыватель сказал:
– У вас щедрое сердце.
Позже, когда мы расходились из кают-компании, я спросила врача:
– А вы верите, что так будет? Вы медик и должны...
– Нет, - перебил он, - не верю. Но я вижу, что вы любите... его.
Он ошибался, наш доктор, и я не виню его в этом. Мог ли он знать, что меня связывало с Открывателем совсем иное однажды до боли осознанная любовь к нашей Земле!
Шли дни, и как-то рация впервые уловила сигнал. Он был еще слаб, этот пришедший из черной бездны неведомый голос. Мы ничего не могли разобрать. Мы только знали, что кто-то говорит с нами. Невыносимая мука - слышать Землю и не понимать, что именно тебе говорят...
Сейчас мне кажется, что все эти дни я не выходила из радиорубки. И, может быть, прошло не четверо суток, а один до бесконечности растянувшийся день, пока мы наконец смогли понять далекий голос.
Это была не Земля. С нами говорил "Памир", корабль, летящий к звезде Струве-2398. Когда наш главный радиоинженер в сотый раз изменил схему дешифратора и послышался тихий, но явственный голос, мы были настолько обрадованы, что не сразу поняли смысл радиограммы.
Мы летели к Земле, и уже давно для нас существовали лишь Земля и наш корабль. А мир был велик, и в этом мире к другим звездам шли другие корабли.
"В звездной системе Струве-2398, - гласила радиограмма, пропала без вести первая исследовательская экспедиция, отправленная на планету Аэлла. Экипаж "Памира" - четыре человека - ведет к Аэлле транспортную ракету с оборудованием. Сообщение о вероятной гибели первой экспедиции было получено в пути. Экипаж решил продолжать полет. Аэлла - грозная планета, во многом подобная Электре, поэтому экипаж "Памира" просит Открывателя передать возможно более подробные инструкции и советы..."
Я помню наизусть эту радиограмму. Она лежала на моем рабочем столике в долгую ночь дежурства. Мы ждали Открывателя. Сколько времени ему нужно, чтобы составить ответ? Час, три часа, сутки?.. Рация была подготовлена к ответной передаче. Капитан приказал установить круглосуточное дежурство.
В полночь главный радиоинженер ушел из рубки.
Мой далекий друг, в ту ночь я думала о тебе. Мне казалось, что люди на "Памире" такие, как ты.
Я дремала, положив голову на столик. В полусне я видела рубку "Памира" и четырех людей, удивительно похожих на тебя.
В половине четвертого по трапу поднялся Открыватель. Я услышала тяжелые шаги и машинально посмотрела на часы. Открыватель кивнул мне и медленно прошел к креслу штурмана.
– Радиограмма?
– спросила я, пытаясь стряхнуть сон.
Открыватель не ответил.
– Радиограмма готова?
Он снял очки и обернулся ко мне. В его глазах было что-то новое, еще не виданное мной.
– Где... Земля?
– странным, торжественным голосом спросил он.
Я включила обзорный экран. Там, где перекрещивались нити, было черное пятно, окруженное густой россыпью фиолетовых звезд. Скорость корабля исказила вид звездного неба.
– Она там, - тихо сказал Открыватель.
– Ее не видно, - возразила я.
– Солнце будет заметно месяца через три, не раньше.
Открыватель покачал головой:
– Она там...
Сон окончательно прошел, и я поняла, что возражать нельзя. Я молча стояла за креслом Открывателя и смотрела на обзорный экран. Это продолжалось долго. Потом Открыватель, все еще склонившись к экрану, едва слышно произнес:
Есть голубая звезда, Джанетта,
Езды до нее двенадцать лет,
Если мчаться со скоростью света.
И белая есть звезда, Джанетта.
Езды до нее сорок лет,
Если мчаться со скоростью света.
К какой же звезде
Мы с тобой поедем
К голубой или белой?
Мой друг, ты знаешь эти стихи. Это "Детская песенка" Сэндберга. Однажды (с тех пор прошла вечность) ты читал их мне там, на Земле. Но в голосе Открывателя была недетская грусть.
И я вдруг все поняла.
– Вы... решили?
– спросила я.
Открыватель быстро надел очки и обернулся ко мне.
– Выключите экран, - сказал он.
– Вы решили?
– повторила я.
Он посмотрел на меня и улыбнулся:
– Да, конечно.
– Но...
Движением руки он остановил меня:
– Доложите капитану - нужно пересчитать курс. Я перейду на "Памир".
...Неудержимо бежит стрелка часов, а я еще не сказала тебе самого главного.
В эту ночь аварийные автоматы молчали. И только под утро раздались тревожные, воющие сигналы. Через минуту весь экипаж был в рубке. Не помню, кажется, прошло несколько часов, пока мы восстановили магнитную защиту. И, когда капитан отошел от пульта управления, я передала слова Открывателя. Странно, но капитан не удивился. Он сказал: