Орлан Стах

Александр Тесленко

Орлан Стах

Улица протянулась до самого горизонта, и Орлан Стах не спеша шел по ней, не имея никакой определенной цели. Почти у самого леса, где дорога поворачивала вправо, один из коттеджей чем-то привлек его внимание. Сначала ему показалось, что коттедж этот просто непохож на другие. И только потом, озаренный далекими воспоминаниями, понял - перед ним... его собственный дом, точнее, дом его родителей. Остановился. Небольшой коттедж походил на приземистый гриб на толстой ножке. Оранжевая шляпка крыши раскрашена серебристыми

звездами. Маленький сад в лучах заходящего солнца. Яблони, посаженные отцом, уже постарели...

Перейдя дорогу, остановился у невысокого забора. Тут же распахнулись двери коттеджа, и через порог шагнул сухопарый пожилой мужчина. Орлан даже испугался, так он был похож на покойного отца - густая серебристая борода и такие же седые, взъерошенные волосы. Мужчина торопливо оглянулся по сторонам... И вдруг их взгляды встретились... Горячая волна растеклась по телу, запульсировала в висках Орлана. Сухопарый человек в вышитой сорочке быстро шел навстречу ему по тропинке мимо белых яблонь.

Вот он уже у забора. Вот совсем рядом...

– Орлан...
– тихо, пересохшими от волнения губами произнес тот.
– Я все время надеялся, что ты придешь, чувствовал - еще увижу тебя, ждал этот день.

– Дарий?!

– Да, Орлан, это я. Как ты нашел меня?
– И, не дождавшись ответа, беззвучно заплакал.
– Пойдем...

Они направились по узкой дорожке к дому.

– Как ты нашел меня?
– повторил, не оглядываясь, Дарий.

Ветка цветущей яблони коснулась щеки Орлана, и он остановился:

– Честно говоря, я тебя не искал.

– Значит, случайно?

– Да.

Дарий нервно засмеялся, сотрясаясь всем телом, словно опять заплакал.

– Узнаешь наш дом? Я сделал его похожим на отцовский... И яблони посадил точно так же. Очень похоже, ведь правда?

Поднялись по ступеням к двери.

– Смотрю на тебя. Орлан, и вижу, как я постарел. Но, сам знаешь, в этом времени старятся быстрее.
– Дарий, как бы извиняясь, смущенно улыбнулся.

Вошли в большую округлую гостиную без окон, с мягким желтым освещением. Светился весь потолок, как и в доме их отца. Посредине - овальный стол, застеленный белой, вышитой золотом, скатертью. На слегка вогнутых стенах много картин. Из соседней комнаты послышался приглушенный голос:

– Тебе показалось, не правда ли, Дарий?
– В гостиную медленно вошла худощавая старушка в длинной широкой юбке, босая, в голубой блузке. Смущенно поздоровалась: - Добрый вечер...
– и вдруг по-старчески и тихонько заплакала, как и Дарий только что.
– Неужели мы снова встретились, Орлан?
– Она сквозь слезы усмехнулась, и Орлан узнал улыбку юной Лены... Той, которую он впервые увидел пятьдесят восемь лет назад.

Братья долго стояли, обняв друг друга.

– Рассказывай, Орлан... А то у меня дыхание перехватило и все мысли выветрились... Кто бы мог подумать, что мы еще увидимся. Ты представляешь, Лена, он нашел нас случайно!

– Да, я вышел в вашем времени

наугад. Собственно, не совсем, но мог бы выйти и десятилетием раньше или позже. Я писатель. Изучаю это время... Хочу написать книгу. Однажды вышел в сорок втором. Ко всему, казалось, был готов. Но разве предусмотришь все? Попал прямо под бомбежку... Под Тулой. Зимой. Оглушило. Долго лежал в снегу. А когда опомнился - мимо бежали люди, стреляли...

– Под Тулой? Я тоже в то время был там... Мы наступали... Ты, очевидно, выходил в другом цикле. А может, и я пробежал мимо тебя... Нет, не случайно ты выходил в сорок втором. Не случайно пишешь книгу об этом периоде. И совсем не случайно я построил дом, похожий на отцовский. Ты увидел его и остановился. Мы должны были встретиться... А отец жив, Орлан?
– Дарий спросил с опаской, чуть слышно.

– Семь лет назад... Они с мамой почти вместе...

– Болели?

– Нет... Просто срок пришел... Последние годы тебя очень часто вспоминали... Почему вы не возвратились, Дарий? Мы все были уверены, с вами что-то случилось. Особенно после того, как вернулся Александр. Ты же помнишь, как он уверял всех, что останется в далеком прошлом навсегда. Помнишь? И это были не просто красивые слова. Александр был серьезным и мужественным парнем. Заявил: "Все! Я сделал что смог. Больше не выдержу".

Дарий и Лена переглянулись:

– Вот послушай, как все случилось...

...В памяти еще звучали торжественные речи и марши в честь выпускников, еще отчетливы были перед мысленным взором лица друзей и педагогов, еще чувствовал рядом с собой взволнованную Лену и ее маленькую теплую ладонь, крепко зажатую в своей, но непонятно почему уже понимал: им обоим очень не повезло.

Все произошло неожиданно. Однажды они смотрели только Друг на друга и думали один о другом... И вдруг какая-то шальная волна кинула их в разные стороны, больно хлестнула Дария по лицу, швырнула пылью в глаза...

Неслась мимо конница. Глухой топот и надсадные крики. Частый треск выстрелов. Сабли в поднятых руках. Все это и весь мир, перевернутый вверх тормашками, пульсировал первозданной магмой. Пахло порохом. На губах чувствовался привкус крови. Лены рядом не было. И никак не удавалось встать, чтоб осмотреться.

Он не заметил остановки. Пропустил то мгновение, когда картины окружающего перестали вращаться, сформировались в стойкое изображение действительности. Он оказался в самой гуще какого-то безумного вихря.

Неподалеку увидел железнодорожную колею. По ней в клубах дыма тащился паровоз с тремя старыми деревянными вагонами, за которыми гнались всадники... Кто они? Из вагонов отстреливались. Паровоз, как ни старался, не мог разогнать на подъеме свой небольшой состав.

А в памяти все еще продолжали звучать речи и бравурные марши...

Она лежала навзничь на клочке пожухлой травы среди желтого закопченного песка. Лежала окровавленная, какая-то жалкая и маленькая, а на экране светились цифры - 1920 год.