Ориентирование
Шрифт:
Было забавно вот так возвращаться к нашим корням, чтобы вместе разгадать тайну.
— За победу Студенческого совета, — бормочу я, поднимая напиток. Другие парни чокаются биоразлагаемыми пластиковыми стаканчиками на растительной основе (это Колорадо, ясно? Всё здесь поддаётся биологическому разложению), когда Рейнджер берёт стакан с водой с другой стороны экрана и постукивает им по экрану своего телефона.
— За Черча, — говорит Тобиас, поднимая одну из дополнительных чашек кофе и направляя её в сторону подъёмника. — За нашего бесстрашного
— Нашего бесстрашного лидера… и моего будущего мужа, — я прижимаю панель к груди, затаив дыхание, ожидая, когда на горизонте появятся кудрявые рыжие волосы той девушки-механика. Когда, наконец, это происходит, она пробегает трусцой в нашу сторону в джинсах и серой майке с кожаной курткой поверх, я чуть не плачу.
— Деталь у вас? — спрашивает она, и я с готовностью протягиваю её. Она направляется к сломанному подъёмнику с ящиком для инструментов на боку, присаживается рядом с ним на корточки и приступает к работе.
Я расхаживаю туда-сюда, пока она занимается этим, прихлёбывая свой кофе, а затем извиняюсь перед Рейнджером, когда забираю его порцию. Мне нужен кофеин, чтобы успокоить нервы.
«Пожалуйста, будь в порядке», — думаю я, глядя на стеклянные кабинки. «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Я просто хочу выйти за тебя замуж, Черч Монтегю».
— Как тебя зовут? — спрашиваю я, и девушка — ей не может быть больше двадцати пяти — улыбается мне через плечо.
— Тео. Вообще-то, это от Теодора. Мой папа надеялся, что я буду мальчиком.
Последним поворотом отвёртки она открывает панель, которую мы украли, и отсоединяет небольшую деталь. Снаружи она выглядит как металлический круг, но как только она вынимает его, я вижу, что по форме он больше похож на винт.
— Мне нравится Тео как мужское имя, — размышляет Спенсер. — Я имею в виду, для нашего будущего ребёнка.
Я бью его ногой в подбородок, и он ругается на меня, пока Тео работает. Она дотошна, аккуратно вынимает ту же панель из сломанного подъёмника и собирает её обратно с единственной недостающей деталью.
Разве не невероятно, что что-то настолько большое может быть разрушено чем-то таким маленьким? Деталь не больше моего большого пальца, и всё же во всех этих деталях кроется дьявол. Тео защёлкивает её на место, подсоединяет провода и затем встаёт. Она протягивает руку за отмычкой, и Спенсер передаёт её ей.
— Рок-н-ролл, — бормочет она, а затем включает механизм.
С очередным глубоким стоном подъёмник начинает скрипеть, двигаясь вперёд так, словно вот-вот умрёт. На краткий миг меня охватывает паника, что это не сработает, что кабинка Черча может отвалиться и рухнуть на землю, что он будет полумёртв, когда двери наконец откроются…
Мы нетерпеливо ждём, когда он появится, все четверо расхаживаем назад-вперёд, в то время как Рейнджер ругается и хмурится со своего места в церкви.
Одна кабина. Вторая. Третья. Четвертая.
— Боже мой, ну же! — кричу я, указывая на эту чёртову штуку.
—
— Мика, заткнись, — выдавливает Тобиас, глядя на меня так, словно думает, что у меня может случиться припадок.
Но нет. Нет, это просто смешно. Это глупая дедовщина. Не более чем неудобство и досада. Это всё. Я должна в это верить.
Открывается пятая кабинка. Ничего.
Шестая кабина…
Двери со свистом распахиваются, впуская вечерний ветерок. Он взъерошивает золотистые волосы принца, ожидающего внутри. Принц, который совсем не выглядит смущённым, который стоит там в своём смокинге с букетом розовых роз в руках. Он зевает, выходя из подъёмника, выхватывает из рук Тобиаса свою порцию кофе со льдом и делает большой глоток. Он тяжело вздыхает, возвращает напиток обратно и достаёт из кармана жестянку мятных леденцов, в то время как мы все стоим, разинув рты, и смотрим на него.
Черч кладёт леденец в рот, хрустит им между зубами, а затем дарит мне цветы, как будто ничего не произошло. Я беру их трясущимися руками, моя челюсть практически упирается в кирпичи у нас под ногами.
— О, чёрт, — говорит Тео, оглядывая Черча и качая головой. — Похоже, деньги были переведены на мой счёт, так что… Я ухожу отсюда. Наслаждайся своим чуваком.
— Ну, это, конечно, было неудобно, — растягивает слова Черч, полностью игнорируя её. Он делает шаг вперёд и заключает меня в романтические объятия, сминая розы между нами и завладевая моими губами так, словно они принадлежат ему. То, как он целует меня, действительно неподходяще для публичного места.
— Что случилось? — спрашивает Мика, обходя нас обоих, в то время как Черч слегка отстраняется и вздыхает.
— Я, как обычно, поднялся на подъёмнике, и он остановился. Там наверху нет связи, как вы, наверное, уже знаете, — Черч пожимает одним плечом и неохотно отпускает меня, оглядываясь на других парней. Он берёт меня за правое запястье и поднимает его вверх. Сначала я не понимаю, что он делает. То есть до тех пор, пока он не смотрит на экран моего телефона. — Мы будем там через полчаса или меньше. Не мог бы ты сообщить это моей матери от моего имени?
— Конечно, — выдыхает Рейнджер с облегчением. — Я всех подготовлю. Просто побеспокойся о том, чтобы войти сюда и пойти прямо к алтарю. Там… ну, вам просто следует добраться сюда до захода солнца, если сможете. У Марни ставка в Клубе Бесконечности, которую она должна выиграть.
— Клуб Бесконечности?! — я задыхаюсь, но на это нет времени.
Небо уже окрашивается в тот тёплый золотистый цвет, который означает, что приближаются сумерки.
Мы должны идти — сейчас же. Я понятия не имела, что у Марни происходит что-то подобное на моей свадьбе.