Орхидея
Шрифт:
Все трое разинули рты. Орхидея пришла в себя первая:
— Престон пытался тебя ударить?
— К счастью, в таланте сталкера есть свои преимущества: у меня довольно быстрые рефлексы, — пробормотал Раф. — Я успел уклониться от удара.
— Ради Сент-Хеленс, зачем Лусу приспичило замахиваться на вас? — все еще пораженно изучал Рафа Эдвард. — Никогда не замечал за ним тяги к насилию. Кроме того, вы же не встречались прежде.
— Наверное, рассердился, когда я сообщил ему, что после того, как ко мне перейдет руководство «Стоунбрейкер шипинг», я собираюсь пересмотреть долю средств, отпущенных
Орхидея уставилась на него:
— Что ты сказал?
— Я недвусмысленно намекнул, что в моей власти передать все проекты, где стоит его имя в качестве главного исследователя, другим сотрудникам Института.
Воцарилась напряженная тишина. Раф весело наблюдал, как сказанное им окончательно доходило до собеседников.
— Боже, — прошептала Орхидея. — Ты пригрозил урезать огромную порцию его субсидий.
— Я не угрожал, — осторожно заметил Раф, — а практически пообещал сделать это. Я также предупредил его, что у меня как у генерального директора «Стоунбейкер шипинг» будет определенное влияние на некоторых других людей из руководства, финансирующих институт.
— Не похоже на поступок примитивной личности, — лицо Эдварда странным образом сморщилось. — Какая прекрасная метадзен-синергетическая месть.
— Спасибо, — скромно поблагодарил Раф. — Мне нравится думать, что я не окончательно пал жертвой своих атавистичных генов.
Выражение лица Эдварда стало еще более странным, а потом он разразился хохотом.
Глаза Анны тоже искрились смехом. Она прикрыла рот рукой и приглушенно захихикала.
Одна только Орхидея не выказала веселья. В ее глазах была отчетливо видна настороженность.
— Полагаю, сокращая финансирование Престона, ты не лишишь финансовой поддержки компании Институт в целом?
— Нет. Вероятно, я даже увеличу ее. Мой дед был прижимист, когда дело доходило до финансирования фундаментальных исследований. Лично я считаю, что компания «Стоунбейкер шипинг» должна тратить на эту область исследований больше, а не меньше средств. В долгосрочной перспективе изыскания института чрезвычайно ценны для нас да и для любой другой компании на планете.
— Отличная корпоративная философия, — усмехнулась Орхидея. — Какое прогрессивное мышление. Думаю, именно поэтому через пару месяцев тебе отдадут большой пост.
— Вряд ли я получу этот пост благодаря корпоративной философии, — возразил Раф. — Скорее, дело в том, что я не позволю отдать его кому-то еще.
— Что ж, можно на это и так посмотреть, — вздохнула Орхидея.
Раф посмотрел на Эдварда:
— У меня есть вопрос относительно доктора Луса Престона.
Эдвард наконец совладал со своим смехом:
— Какой?
— Как я понимаю, именно его знакомство с Орхидеей помогло ему войти в нужные круги здесь, в Нортвилле. И я также знаю, что у него имеется кое-какой талант харизмы. Однако не могу никак понять, почему ваш отдел кадров нанял его, не наведя о нем справок.
— О, у Луса был превосходный послужной список, — сказал Эдвард. — Он появился в институте с блестящими рекомендациями от своего прежнего работодателя.
— Верно, — сморщила нос Анна, — Они были настолько хороши, что не удивлюсь,
— Ты сказала, что он использовал тебя, чтобы проникнуть сюда, — обратился Раф к Орхидее.
— И не напоминай, — передернулась та.
— Как вы познакомились?
Орхидея удивленно заморгала:
— Я же объясняла. Мы познакомились через мое брачное агентство «Идеальные партнеры».
— Нет, я имею в виду, как он вышел на тебя? Как узнал, где ты зарегистрирована? Черт, как он вообще узнал, что ты из Нортвилла и что он может тебя использовать? Должно быть, он многое выяснил о тебе еще до того, как зарегистрировался в «Идеальных партнерах».
— Я поняла, к чему ты клонишь. — Орхидея пожала плечами. — Вероятно, он натолкнулся на мое личное дело, когда работал в «Парасинергетике». Он состоял в их штате некоторое время после моего ухода оттуда.
— Вот дерьмо!
Эдвард чуть неодобрительно насупил брови:
— Прошу прощения?
Раф резко выпрямился:
— Опять все ведет к «Парасинергетике».
— Что вы имеете в виду? — спросила Анна.
— Послушайтесь моего совета, — сказал Раф. — С утра первым делом продайте свою долю акций «Парасинергетики».
— Зачем? — спросил сбитый с толку Эдвард.
— Что-то подсказывает мне, что в этой компании проблемы.
Эдвард нахмурился:
— С чего вы решили?
— Я просто знаю.
Орхидея не стала выпытывать у Рафа подробности, пока на следующее утро они не сели в «Айсер», собираясь ехать обратно в Нью-Сиэтл.
— Так, Стоунбрейкер, сейчас самое подходящее время объяснить, что означали твои слова ночью, — пристегивая ремень, заявила она.
— Прости, — сказал Раф, выводя автомобиль с подъездной дорожки. — Пожалуй, прозвучало это не очень по-метадзен-синергетически?
— Именно, но сейчас речь не об этом. — Орхидея опустила стекло и высунулась из окна, чтобы помахать на прощание родителям.
Она не знала, как расценивать выражение на их лицах, пока они стояли и наблюдали, как машина выезжает на дорогу. Она решила, что это была смесь одобрения и задумчивого беспокойства. Весьма «родительский» взгляд, словно они знали о ее будущем что-то такое, что ей самой было неведомо. Но что бы ни волновало их, они уже примирились с этим. Она и раньше видела у них подобный взгляд. Например, в тот день, когда покидала Нортвилл, чтобы подыскать квартиру в Нью-Сиэтле. Теперь она понимала: они уже тогда знали, что она не сможет остаться жить в Нортвилле.
Уже не впервые ее посетила мысль, как утомительно порой быть дочерью одержимых метадзен-синергетикой родителей.
Перестав махать, Орхидея закрыла окно. Стекло с тихим шипением встало на место.
— К чему ты это сказал? — спросила она, когда Раф проезжал мимо искусно спланированного ландшафта из домов и строгих садов с прудами и камнями для медитации.
Она поняла, что ей нравится наблюдать, как ведет машину Раф. Он делал это с той же плавной непринужденностью и властностью, что были присущи всем его движениям. Вероятно, это проявлялась какая-то крайне примитивная сторона ее собственной натуры, коли она, Орхидея, наслаждалась такими несложными и естественными чертами в мужчине.