Орхидеи в понедельник

— Я не согласен и остаюсь при своём мнении, — хриплым голосом проговорил мистер Горацио Нельсон Клегг и выразительно взглянул на своего невысокого рыжеволосого компаньона. — Я хочу знать, почему он не может прийти сюда, как настоящий друг, выпить с нами и откровенно обо всём рассказать. Почему вместо этого он отправляет свои дурацкие послания? Мы однажды вляпаемся — помяни моё слово.

— Эх, Горацио, — с укоризной

ответил его товарищ, постучав грязным пальцем по маленькой чёрной книжечке, лежавшей у него на коленях. — Не забывай, он ведь джентльмен и не может позволить себе появиться в нашей компании. Но он честный малый — так что какая тебе разница?

Горацио Нельсон Клегг полуприкрыл левый глаз и хрипло произнёс:

— Я никогда не одобрял то, как он всё делает. Цветы хороши лишь на похоронах.

— Аллан, дорогой, давай подбросим Дорин.

— Почему бы и нет, — отозвался Аллан, садясь за руль машины и с интересом взглянув на стоявшую на тротуаре девушку.

Значит её зовут Дорин — ту красотку, от которой он весь вечер не мог отвести глаз.

— Где вас высадить? — спросил он.

— Слоун-гарденз, девяносто шесть, — ответила за неё Вирджиния, и Аллан, заводя мотор, с раздражением подумал, что его даже не представили.

Девушки уселись на заднее сиденье и принялись оживлённо болтать и смеяться.

Вскоре машина остановилась возле дома номер девяносто шесть.

Девушка легко, словно фея, выпорхнула из машины.

— Огромное спасибо, — улыбнулась она в темноту салона, а в следующее мгновение уже взбегала по ступенькам своего дома.

Вирджиния перебралась с заднего сиденья на переднее, но Аллан не трогался с места, провожая глазами незнакомку.

— Кто это? — зажигая сигарету, поинтересовался он.

— Дорин? — это Дорин Ив, — туманно ответила Вирджиния.

— А подробнее? — спросил он.

— Ну… она живёт с родителями… занимается балетом, танцами…

— Я так и подумал — и у неё отличная фигура, — сказал он.

На это Вирджиния промолчала. Аллан был бы не прочь узнать что-нибудь ещё о мисс Ив, но сегодня его ждала работа, ему было не до расспросов и, отвозя девушку домой, он гнал машину на предельной скорости.

Аллан углубился в чтение большого, ещё влажного газетного листа, лежавшего на его столе. Ему предстояло выполнить малоприятную работу: просмотреть перед выходом газеты материалы, написанные его коллегами, и отметить неточности в статьях, дефекты набора и прочие ошибки, которые, не взирая на все усилия редакторов, умудрялись проникать на страницы крупнотиражной ежедневной газеты, печатавшейся по ночам. Не позднее половины четвёртого надо было представить результаты помощнику главного редактора, а наутро — горе неаккуратным.

Аллан добрался до раздела объявлений, и одна заметка сразу же бросилась ему в глаза. «Орхидеи в понедельник, 96, Слоун-гарденз, 23.30».

Слоун-гарденз, 96 — адрес восхитительной Дорин Ив. Аллан откинулся в своём кресле. Что бы это могло значить? — думал он, уставившись в потолок.

И тут его озарило: объявления обычно даются в тех случаях, когда кому-то что-то надо. Дорин хочет в понедельник орхидеи — что ж, она получит их.

— Орхидеи

в понедельник, — презрительно фыркнул мистер Горацио Нельсон Клегг. — В прошлый раз были маргаритки — «Маргаритки в среду», помнишь? И это означало, что надо треснуть по башке швейцара, и что кроме него в доме никого нет. Почему он не может намекнуть нам должным образом, а печатает всякую чушь?

Взломщик Недди, напарник мистера Клегга, вытащил свою маленькую чёрную книжечку и полистал её. Найдя нужную страницу, он отложил газету, где появилась столь интригующая заметка, и сказал:

— Сегодня он пишет вот что: окно на первом этаже, выходящее во двор, слуг нет, но берегитесь собаки. О, нет, чёрт возьми, — раздражённо выругался он, — это «олеандры». Вот, слушай: «Орхидеи — ждать в тридцати ярдах от входной двери, помогу войти, мужчин в доме нет». Чего ты ворчишь, Горацио? В этот раз он сам сделает почти всё.

— Я надеюсь, ты прав, Недди, — и мистер Клегг, поставив на стол кружку с пивом, вытер рот тыльной стороной своей огромной ладони. — Но мне это совсем не нравится. Однажды мы примем флоксы за фикусы и окажемся на нарах.

Аллан не спеша прогуливался по Слоун-гарденз, бережно держа в руках большой букет орхидей, прикрытых ватой и обёрточной бумагой. Сегодня днём он звонил по телефону в дом девяносто шесть и ему ответили, что мистер и миссис Ив за городом и вернутся только через несколько дней. Не называя своего имени, он повесил трубку, более чем уверенный теперь, что объявление поместила девушка — но зачем? Она могла сделать это — со слабой надеждой размышлял он — вследствие романтичности своего характера, надеясь, что какой-нибудь молодой человек прочтёт, как это сделал он, её заметку, и пришлёт ей цветы в знак своей заинтересованности.

План его был прост. Он позвонит в дверь — она, возможно, откроет сама, а если нет, то он спросит её — и со словами «Орхидеи в понедельник» вручит ей цветы. Она будет удивлена, вполне вероятно, даже рассердится, но он напомнит ей о Вирджинии, недавней вечеринке, поездке в машине и случайно замеченном в ту же ночь объявлении в газете, а затем скажет, что не мог устоять перед соблазном сделать ей сюрприз. Если она рассмеётся, Аллан знал, как вести себя дальше.

Однако в его расчётах оказалась небольшая промашка: когда в четверть двенадцатого он позвонил в дверь, горничная ответила ему, что мисс Дорин Ив отсутствует. Он решил прогуляться по улице, не выпуская дом из поля зрения.

В одиннадцать двадцать пять перед домом девяносто шесть остановилось такси. Из него вышел высокий мужчина в вечернем костюме, а вслед за ним появилась Дорин. Она достала из сумочки ключ и подошла к двери, нисколько не подозревая, что в этот момент за ней с другой стороны улицы наблюдают целых три пары глаз, принадлежавшие молодому человеку в вечернем костюме и с букетом орхидей, укрывшемуся в тени платанового дерева, дюжему громиле с оплывшим от пива лицом, откликавшемуся на имя Горацио Нельсон Клегг, и маленькому рыжеволосому человечку, известному в своём кругу как Недди Взломщик.