Орфей в аду, Поплавский Борис Юлианович

Орфей в аду

на обложку

Поплавский Борис Юлианович

Шрифт:

песн<я> седьмая

Молчите Молчите Душа отходит от берега Ко сну от меня Любопытный голос из публики: он кнок довн или Кнок аут Голос торжественно Нет он аурокария Которая задушила самое себя Собственными листьями

п<есня> VIII

Сугибадама мукипадана скукиадама Оповторись Сныгероина мимаомима мнимадолина Остановись В муремракуне тристандакуле Пустибегуса ку пе ку Камелуруса кас века Сонмеломана пигимиката Военнопленна суервега Орудия стреляют Флаги опускаются Войска

отходят ко сну Мужские истории забыты О кукумара Слишком поздно Калачить

п<есня> IX

Жулеписи писимесика писиткрадуся насолнцекрабрех Лимонидаса спит с Джиокондой Мундаллина далия да Люстия хромо хотово кокс На синюю луну — Луна Луна На желтую луну — земля земля На красную луну — Вода вода На черную весну — Весна весна Войдите вы увидите поклон луны Умрите Вы услышите ответ весны И снова будет на морозе лето спать И лепестки желтой розы есть и рвать Сон меломана будет повторен И белый снег романа обагрен Всегда река текла назад к Тебе и в ад Луна катилась сквозь века в адамов сад

<песня десятая>

Луна поет на высоте Земной души Но сон хватает в темноте И задушил И задушевно повторяя Как всегда Он руку тяжкую роняет стихотворения На года Сублима мнимоитд — Нас века Ундина металоид — с потолка Курима врамопоста вкапанга Урима рогохоста пасть в закат Киламидаса Спыхалидаса Сырыгази

Стихотворения

«Я прохожу. Тщеславен я и сир…» *

Я прохожу. Тщеславен я и сир, Как нищие на набережной с чашкой. Стоит городовой, как кирасир, Что норовит врага ударить шашкой. И я хотел спросить его: увы, Что сделал я на небольшом пути, Но, снявши шляпу скромно с головы, Сказал я: «Как мне до дворца пройти?» И он взмахнул по воздуху плащом, Так поднимает поп епатрахиль, Сказал: «Направо и чрез мост потом». Как будто отпустил мои грехи. И стало мне легко от этих слов, И понял я: городовой, дитя, Не знает, нет моста к созданью снов, Поэту достижимому хотя.

<1924?>

«И каждый раз, и каждый раз, и каждый…» *

И каждый раз, и каждый раз, и каждый Я вижу Вас и в промежутках Вас. В аду вода морская — жажду дважды. Двусмысленная острота в словах. Но ты верна, как верные часы. Варнак, верни несбыточную кражу. О, очеса твои иль очесы Сбыть невозможно, нет разбить куражу. Неосторожно я смотрю в лицо. Ай, снег полярный не слепит так больно. Ай, солнечный удар. У! дар, довольно. Разламываюсь с треском, как яйцо. Я разливаюсь: не крутой, я жидкий. Я развеваюсь, развиваюсь я. И ан, собравши нежности пожитки, Бегу, подпрыгивая и плавая. Вы сон. Ви сон, как говорят евреи. В ливрее я. Уж я, я уж, уж я. Корсар Вы, полицейский комиссар. — Вишу на рее. И чин подчинный, шляпа в шляпе я.

<1925>

«Убивец бивень нечасовый бой…» *

Убивец бивень нечасовый бой Вой непутевый совный псовый вой Рой о бескровный о бескровный рой Куй соглядатай о даянье хуй Со ооо вобще оооо Аа кри ча ча че а опиздать Езда о да о дата госиздат Уздечка ты узбечка волооб Саосанчан буяк багун-чубук Букашка кашка детсткая покажь-ка? Оубубу

бубубны пики шашка Хуитеряк китайское табу Уливы ливень бивень (выш. мотри) Сравни сровни? нини два минус два шасть три В губу вой брык тык бык три в дуду губу

<1925–1927>

Из еврейских мелодий *

К тебе влачиться Боже волочиться Как положиться с нежностию жить Жид он дрожит я жит что прочь бежит Бежит божиться что пора лечиться О дня не пропускал я не пускал Тоска течет как жир свечи сквозь пальцы На пяльцах мраморная доска Иглой проткнешь ли нож ли нож упал Я долго спал искал во сне вас нет Вы сны не посещаете знакомых Они не смеют в сон принять сон дом их Их беден дом бледен день как снег Нельзя нам снами где-то не встречаться Ручаться мог бы против за не мог Я занемог лью блюдо домочадца Я светом облит я дрожу намок

1925

Art po'etique *

Моя любовь подобна всем другим Нелюбящих конечно сто процентов Я добродушен нем и невредим Как смерть врача пред старым пациентом Любить любить кричит младой холуй Любить любить вздыхает лысый турок Но никому не сладок поцелуй И чистит зубы сумрачно Лаура Течет дискуссия как ерундовый сон Вот вылез лев и с жертвою до дому Но красен горький пьяница лицом Толстяк доказывает пальцами худому Шикарный враль верчу бесшерстый ямб Он падает как лотерея денег Шуршит как молодых кальсон мадополам Торчит как галстук сыплется как вейник И хочется беспомощно галдеть Валять не замечая дождик смеха Но я сижу лукавящий халдей Под половинкой грецкого [7] ореха Халтуры спирохет сверлит костяк И вот в стихах подергиванье звука Слегка взревел бесполый холостяк И пал свалился на паркет без стука И быстро разлагаясь поползли Прочь от ствола уродливые руки Что отжимали черный ком земли И им освободили Вас от скуки Как пред кафе безнравственные суки Иль молния над улицей вдали

Рядом написан вариант: «дикого».

1926

«Шикарное безделие живет…» *

Шикарное безделие живет Слегка воркуя голоском подводным А наверху торжественно плывет Корабль беспечальный благородный На нем труба где совершенный дым И хлесткие прекрасные машины И едут там (а мы на дне сидим) Шикарные и хитрые мужчины Они вдыхают запах папирос Они зовут и к ним бежит матрос С лирической восторженною миной А мы мечтаем вот бы снизу миной! Завистлив гномов подвоздушный сонм Они танцуют ходят колесом Воркуют пред решеткою камина И только к ним подходит водолаз Они ему беспечно строят рожи Пытаются разбить стеклянный глаз Добыть его из-под слоновой кожи И им смешно, что ходит он как слон С свинцом в ногах (другое дело рыбы) У <них> крокет у них паркет салон Счастливое вращение счастливых

Париж 1925

«Божественный огонь строптивый конь…» *

Божественный огонь строптивый конь Несет меня с могуществом поноса А вы глядите дева из окон Не видя дале розового носа И вместе с тем прикован я ко вам Так стрелка ищет полюс безучастный Иль по земле летит стремглав кавун Чтоб о него разбился мяздрой красной Что может быть несчастнее любви Ко вам ко вам о каменные бабы Чьи пальцы слаще меда иль халвы Чьи глазки распрекрасны как арабы