Орфей и Ника
Шрифт:
Пальцы утонули в камне. Косухин на миг испугался, затем сжал зубы и чуть надавил – рука ушла по локоть, но там, в глубине, все еще был камень. Чиф быстро освободил руку из плена и вытер со лба внезапно выступивший пот. Нет, плита очень толстая, такую гранатой не возьмешь… Он уже хотел сообщить эту невеселую новость своим спутникам, как вдруг обратил внимание на странный след – ладонь, вырезанную в камне. Зачем? Косухин представил:
хранитель тайника спускается по лестнице, входит в галерею, спешит – надо срочно спрятать нечто важное от врага! Перед ним препятствие,
Ладонь легла в углубление. Неизвестный мастер почти угадал: кисть Чифа оказалась лишь немного меньше. Чиф усмехнулся своей догадке и хотел уже завершить опыт, как вдруг послышалось легкое гудение, словно где-то в глубине включился мощный механизм. Косухин даже не успел испугаться – камень под рукой дрогнул. Плита зашевелилась и начала медленно исчезать в стене, открывая темный проход.
– Джон! Ты что сделал? – Валюженич одним прыжком очутился рядом, светя фонарем. Снова лестница – очень короткая, ведущая в большое подземное помещение…
– Н-ничего. – Косухин отвернулся. – Наверно, потайная кнопка…
Объясняться не хотелось. Случившееся почему-то совсем не обрадовало. На кого был рассчитан хитрый механизм? Не на Ивана Степановича Косухина, конечно же! И не на тускуланца: едва ли в Пачанге знали о далекой планете. Тогда на кого – на духа-цха? Чья рука могла открыть тайник?
– Так… нечто вроде зала. Какая-то стела… А в общем, пусто…
Валюженич, забыв о плите, уже сделал было шаг вниз, как вдруг остановился:
– Нет… Так нельзя…
– Разумно, – господин Чжао тоже подошел поближе, – плита может стать на место в самый неподходящий момент. Так вы говорите, кнопка, господин Хо?
– Ну, не кнопка, – смутился Чиф, – я провел рукой. Там какое-то углубление…
– Тогда подумаем… – Тэд присел на корточки, разглядывая порог. – Плита уходит в стену… Допустим, что тут какая-то хитрость, как раз для таких, как мы… Нечестивцы спускаются в тайник, плита возвращается на место…
– А с позволения сказать, «кнопка» – только с внешней стороны, – кивнул фольклорист. – Хотя и Голливуд, но весьма разумно…
– Тогда… – Валюженич еще раз осмотрел проход и хмыкнул. – Плита упирается в глухой камень. Если что-то подложить… Что-то очень крепкое…
За «очень крепким» пришлось подниматься наверх. Нужный обломок нашли быстро – фрагмент каменной статуи из твердого гранита. Не без усилий его скатили вниз по лестнице, затем, переворачивая, докантовали до конца прохода.
– В правый угол, – распорядился Валюженич. – Если плита станет на место, останется проход…
Наконец обломок был установлен на нужном месте. Археолог, еще раз осмотрев нехитрое приспособление, остался доволен:
– Кажется, все… Посмотрим… Лучи трех фонарей заскользили по тайнику. Тэд не ошибся, перед ними был зал четырехугольной формы, почти квадратный, с ровными, аккуратно отесанными стенами. В глубине, у левой стены, возвышалось нечто напоминающее пилон. Возле самой лестницы на полу стояли две стеклянные лампы.
– Опоздали, – вздохнул Тэд. – Кажется, все успели перепрятать. Ну пошли?
Он быстро спустился
– Вовремя сообразили, – констатировал Валюженич.
Чиф кивнул. Перспектива оказаться замурованными была не из приятных. Правда, тут же мелькнула мысль: те, кто впустили их, наверняка позаботились о пути назад. Впрочем, осторожность не помешает.
– Керосиновые. – Тэд осмотрел стоявшие у лестницы лампы. – Предусмотрительно…
Он достал зажигалку. Через мгновение неровный колеблющийся свет залил подземелье. Одна лампа досталась археологу, другой завладел господин Чжао, Чифу же пришлось довольствоваться фонарем.
– Ну так… – Тэд быстро обошел зал, держа лампу в вытянутой руке. – Помещение четырехугольное, приблизительно семь на семь метров, стены сплошные, ни дверей, ни проходов… Завтра начерчу план, а пока…
Он подошел к каменному пилону и поднес поближе фонарь:
– Ого! Признаться, нечто подобное я и ожидал увидеть.
Поверхность пилона оказалась покрытой небольшими, похожими на странных уродливых муравьев знаками.
– Странно, я не знаю этой письменности. – Господин Чжао провел рукой по твердой черной поверхности. – По-моему, иероглифическая… Господин Валюженич, я почти уверен, что ни на Тибете, ни в Китае подобная письменность еще не встречалась.
– Зато встречалась кое-где еще… Йе! – Тэд резко обернулся. – Вспомнил! Мне такое показывал мистер Арцеулов! Он вместе с твоим отцом, Чиф, нашел несколько деревянных табличек! Очень похоже!
– Это хранилось в тайнике, – заметил господин Чжао. – Значит, либо надпись считалась тайной, либо сам камень был реликвией. По-моему, он вообще нездешний… Господин Валюженич, вы ведь захватили с собой фотоаппарат?
– В лагере, – кивнул археолог. – Завтра все пересниму, заодно скопирую с помощью восковой бумаги – для верности. Ну, я почти доволен… Мистер Арцеулов скажет нам всем большое спасибо…
– А таблички расшифрованы, дядя Тэд? – поинтересовался Косухин.
– В том-то и дело, что нет. Там мало текста, не за что ухватиться. Ну, теперь будет легче! Представляете, господин Чжао, таблички были найдены в Южной России! Откуда же эта надпись здесь?
– Вопрос чисто риторический, коллега, – пожал плечами Чжао. – Но в любом случае поздравляю. Это – находка…
– И пожалуй, единственная… – вздохнул археолог. – Ну, поищем еще…
Они прошлись по залу, но ничего обнаружить не удалось. Все, хранимое здесь, было либо похищено либо надежно перепрятано. Правда, в левом углу Чиф обнаружил еще один камень, на этот раз вмурованный в стену. Камень был черный, гладкий, грубо отесанный с боков. Особого интереса находка не вызвала, Валюженич предположил, что это очередной священный артефакт, которых в тибетских храмах полным-полно. Господин Чжао не стал возражать, но осмотрел находку более внимательно, после чего направился дальше.