Чтение онлайн

Какой-то неестественный квадрофонический голос вкрадчиво шептал у меня над ухом. Я не смог заметить, в какой момент он возник, и решил, что он был всегда:

— ...И вот это гигантское пушечное жерло, наполненное чугунными ядрами, вынырнуло из облаков и бомбардировало испанскую эскадру. Точность попаданий оказалась невероятной. Флагманский фрегат и транспортные галеоны были потоплены за считанные минуты. Три тысячи человек канули в морской пучине... Расстреляв боезапас, пушечное жерло потеряло устойчивость в воздухе, маховики остановились, и адская машина рухнула в океан. В тот же день изобретатель Бенуцци бесследно исчез, и вместе с ним исчезли все чертежи; впрочем, в камине его дома был обнаружена большая куча деструктуризированного пепла с торчащим из нее краешком пергамента, на котором некогда были сделаны рабочие наброски

жерла. Утверждают, что в этом деле замешаны священная инквизиция и тайный Союз Семи Мудрецов... Все дальнейшие попытки воспроизвести боевую машину не имели успеха, однако до сих пор где-то в тропосфере вращается до отказа набитое чугунной смертью второе пушечное жерло, так и не задействованное при атаке испанской эскадры. Кого и когда оно атакует в следующий раз — неизвестно... Это один из самых зловещих и мрачных эпизодов в истории мирового судоходства. Однако история воздухоплавания хранит немало своих леденящих душу тайн. 15 сентября 1947 года пилоты американского истребителя, совершавшего тренировочный полет над тихим океаном, сообщили о загадочных и зловещих явлениях, происходящих на борту самолета...

Краем глаза я заметил группу светящихся точек, перемещающихся навстречу вращению звездной массы, и отвлекся от необычной лекции о мировых катастрофах. Одна из точек приблизилась, увеличилась, превратившись в расширяющееся световое пятно, и я увидел, что это устье гигантского туманного коридора, залитого слабым галогеновым мерцанием. Стенки коридора образовывал бурлящий вихрь прозрачной плазмы. Уже привычным усилием воли я направил свое тело в центр вихря, и в тот момент, когда я оказался в коридоре, на меня со всех сторон, снаружи и изнутри, обрушился водопад умопомрачительных ощущений. У меня словно появилось несколько десятков новых органов чувств. Я осязал неистовую пляску электромагнитных напряжений, я любовался великим буйством космических красок, расположенных выше и ниже различимого человеческим глазом спектра, я слышал ни с чем не сравнимую симфонию температур, я ощущал тонкую вибрацию силовых полей звезд. Параллельным курсом рядом со мной мчались какие-то замысловатые, нейтрально настроенные объекты, не поддающиеся описанию. С точки зрения трехмерного инвалида, каким был я сам вечность тому назад, они походили на огромные плотоядные цветы с фиолетовыми бутонами, напоминавшими жадно раскрытые, вывернутые наружу губы. От несуществующих, вращающихся в разных плоскостях пространственных осей коридора отделялись и устремлялись следом за мной оранжевые плазменные шары, радужные драконы, раскрашенные силами собственного внутреннего натяжения, синие, желтые и красные птицы, похожие на женщин, лошадей и скорпионов одновременно. Визуальное столкновение с каждым новым объектом вызывало во мне очередной взрыв экстаза. Я ощущал себя уже где-то за гранью блаженства, однако мое наслаждение стремительно возрастало с каждой секундой.

Казалось, безумию плазменного смерча не будет конца. Но через миллионы лет головокружительного полета я внезапно ощутил, что тоннель вот-вот оборвется. Впереди снова была гулкая чернота, и там, в глубине этой черноты, снова шевелилось что-то огромное и ужасное, выбравшееся из зеркального колодца. Почему-то у меня в голове возник образ гигантской разинутой пасти. Я увидел, как падаю в эту чудовищную искаженную пасть, как сила инерции распарывает меня о широкие лезвия оранжевых обоюдоострых зубов, как я окровавленными лохмотьями сыплюсь прямо в содрогающуюся от вожделения глотку и как с отвратительным чавкающим звуком смыкаются надо мной тяжелые челюсти гигантского хищника.

Потом я понял, что вижу перед собой перекошенное лицо Фредди.

— Хочешь водички? — хрипло спросил он.

Жадно осушив предложенный стакан до дна, я тяжело поднялся с пола и с трудом утвердился на табуретке. Несколько минут мы с коллегой сидели молча на противоположных концах стола, оглушенные и полураздавленные. Наконец Фредди нарушил молчание:

— Ты тоже был в Коридоре?..

Я сумел кивнуть.

— Корнфлауэр, но это же грандиозно...

Я молчал, и поэтому он продолжил:

— Ты понял, что это было? Ощущения в шести измерениях! По сравнению с этим наш мир тусклый и плоский, как камбала. Наверное, ни один человек на Земле еще не испытывал такого...

— Сомневаюсь, — шевельнул сухими губами я. — ЛСД...

— Пошел ты со своим ЛСД! — вспыхнул Фредди. — Врубись наконец,

что оранжевое — никакой не наркотик! Назови мне хотя бы один психоделик, который вызывал бы у разных людей одинаковые галлюцинации!

Поскольку я никогда не был специалистом по наркотическим препаратам, мне пришлось симулировать отступление:

— Ну, допустим. Тогда что же это, по-твоему?

— Дверь, — убежденно проговорил Фредди. Он выбрался из-за стола, вышел в коридор и прежде, чем исчезнуть в туалете, обернулся и повторил: — Дверь, Корнфлауэр. Дверь в астрал, в иные миры, в подсознание — я точно не знаю...

— Ну, хорошо, — сказал я ему вслед. — Что же мы будем делать с этой дверью дальше?

— Как что? — бодро отозвался из своей кабинки Фредди. — Открывать снова, конечно! Я непременно должен узнать, что там, в конце тоннеля.

Я вспомнил разинутую апельсиновую пасть, и мне стало не по себе.

— Хватит! — отрезал я, повышая голос, чтобы меня было слышно за журчанием воды. — Откуда мы знаем, что там за дурь была у Мао в пакетике? Может, этот коктейль разрушает клетки головного мозга, и оттого как раз и происходят эти шестимерные видения?

— Брось, — сказал Фредди. — Я не откажусь от такого кайфа, даже если он сократит мою жизнь втрое. Ты заметил, что наслаждение нарастает поэтапно? В первый раз это была женщина, во второй — нечто гораздо более крутое. У меня просто все немеет, когда я представляю, что может находиться на следующей ступени.

Во мне тоже все обрывалось при мысли о третьей ступени, но совершенно по другой причине.

Положив голову на руки, я глубоко задумался. Мне ни в коем случае нельзя было дать Фредди дойти до смертельной сверхдозы. Вылить чертову смесь в канализацию? Пожалуй, в сложившейся ситуации такой выход был наилучшим, и мне до сих пор неясно, почему я им не воспользовался. Наверное, коктейль в самом деле разрушил у меня в голове слишком много соображательных клеток. А может, подействовала вполне реальная угроза тяжких телесных повреждений со стороны коллеги, обманутого в ожиданиях. Как бы то ни было, я не стал выливать жуткий напиток в раковину, а коварно решил пересластить его. Мне совершенно некстати припомнился эпизод из прошлого: один раз за обедом я положил себе в чай пять ложечек сахара (в раннем детстве я обожал сладкое), а потом, задумавшись, еще пять ложечек, в результате чего после пары солидных глотков меня вывернуло наизнанку. Сейчас, конечно, это звучит глупо, но там, в кухне, я был абсолютно уверен, что аналогичные манипуляции с похмельным эликсиром заставят моего приятеля аналогичным образом проблеваться. Оглушенный адским зельем, я рассуждал и действовал, как лунатик. В последний момент мой ангел-хранитель надоумил меня отлить немного чистого коктейля и спрятать его в холодильник про запас, после чего я опрокинул в пластмассовый стакан сахарницу и нажал на кнопку миксера. Выбравшийся из туалета взъерошенный Фредди застал меня за энергичным перемешиванием оранжевой бурды.

— Это правильно, — одобрил он. — Не стоит давать ему выпадать в осадок... Постой-ка, ты ничего туда не добавлял?

— Нет, — сказал я. — Ты еще не передумал окончательно обожраться этой гадостью?

— Знаешь, Корнфлауэр, — благоговейно проговорил Фредди, — после второго раза я начал понемногу понимать, в чем смысл жизни. Мне нужно сделать еще пару глотков, чтобы понять это окончательно.

— Таким способом ты доберешься до смысла жизни за пять минут до смерти! — завопил я.

— Не сокращайся, Мидянин, — снисходительно усмехнулся Фредди. — Все будет в полном порядке.

Он забрал у меня миксер, бодро подмигнул и отхлебнул прямо через край.

Через несколько мгновений его кадык судорожно дернулся, словно он проглотил что-то острое. Фредди выпучил глаза, как удавленник, на его лице и шее багрово-фиолетовыми канатами вздулись вены, пальцы внезапно скрючила мучительная судорога. Я не на шутку перепугался и отъехал вместе с табуреткой поближе к двери. С Фредди происходило что-то ужасное, какие-то безумные невидимые силы уродовали и рвали изнутри его тело. Искаженное ужасом и яростью лицо моего приятеля начало сползать по черепу, словно восковая маска по горячей бронзовой форме. Из глубины груди Фредди раздавались леденящие кровь клокочущие и перекатывающиеся звуки, с его посиневших, искривленных болью губ срывалось змеиное шипение. Коллега болезненно моргнул, и когда он снова открыл глаза, я увидел, что они прибрели ярко-оранжевый цвет.