Оракул
Шрифт:
— Ну а мы-то здесь при чем? — удивился Рябушкин.
— Вы действительно ни при чем, а вот мы с Ходулиным и есть те исследователи, которые должны выполнить порученную нам оракулом миссию и вернуться живыми.
— Ты хочешь сказать, что мы находимся в прошлом? — почему-то возмутился Колян.
— Это вряд ли, — возразил Кузнецов. — Скорее всего, компьютер смоделировал ситуацию, дабы исправить ошибку. Это тот же самый театр, просто компьютер написал для нас новые роли.
— Правильно, — поддержал детектива Кравчинский. — Компьютеру не удалось реализовать заложенную программу в реальности, и он пытается исправить ошибку в искусственно созданном мире. Меня смущает только то, что ошибка все-таки была. Был сбой в работе компьютера, повлекший за собой гибель людей. Видимо,
Пораскинув умом, Ярослав пришел к выводу, что скорее всего поэт был прав. Исследователи наверняка были весьма жестко привязаны к искусственному созданию. Следовательно, без разрешения оракула они просто не могли покинуть зону отчуждения. Достаточно вспомнить блуждания по кругу тех же Кравчинского и Рябушкина, чтобы понять всю мощь искусственного интеллекта. Ошиблись не исследователи— ошибся компьютер, который все минувшие века пытался эту ошибку исправить, используя имеющийся под рукой материал, то есть живущих в окрестностях Горелова людей.
— И что же нам теперь делать? — спросил Рябушкин. — Нельзя ли как-нибудь эту штуку выключить? Как хотите, господа, но не гожусь я на роль жреца.
— Это сразу же бросается в глаза, Анатолий Сергеевич, — ехидно заметил Кравчинский. — А копаться в нутре этого чудовища с целью найти выключатель, я бы не стал. Нажмем, чего доброго, не на ту кнопку и окажемся на противоположном краю Вселенной.
Рябушкин, судя по всему, к межпланетным путешествиям не был готов и потому свое предложение снял. У собравшихся на борту чужого корабля людей действительно не оставалось иного выхода, как только помочь оракулу в решении его непростой задачи. Кравчинский предложил исходить из того, что храм, где они сейчас находятся, существовал в действительности и компьютер достаточно точно его скопировал. Возможно, инопланетный агрегат какое-то время здесь исполнял роль оракула, предсказателя судеб окружающих людей. Не исключено, что подобным образом инопланетяне пытались исправить нравы аборигенов и как-то повлиять на дальнейший ход истории. В этом, возможно, как раз и кроются истоки той ошибки, которая в конечном счете привела их к гибели. Похоже, они просто переоценили возможности искусственного интеллекта.
— Оракул выдал неверный прогноз? — предположил Кравчинский.
— Именно, — подтвердил Ярослав. — В данном случае, скорее всего, он не того правителя напророчил. Как я понял, на руку Светланы Алексеевны, которая здесь исполняла роль царской дочери, претендовали два Иванушки-дурачка, в смысле два йорода — Садок и Будимир, и оба рассчитывали, что оракул выскажется именно в их пользу. Вам ваше женское сердце ничего не подсказывает, Светлана? Кто из двух претендентов на вашу руку вам более по душе?
— Я протестую! — взвился Колян Ходулин. — Это провокация с твоей стороны, Ярила!
— Тем более что и ответ нам в общем-то известен, — криво усмехнулся Аркадий Семенович Иванов. — Светлана Алексеевна устранила бы обоих, или, во всяком случае, попыталась бы устранить.
Хлестова поначалу собиралась возмутиться, но потом передумала и лишь обворожительно улыбнулась Иванову. А Ярославу в этот момент пришло в голову, что Аркадий Семенович, видимо, знает, о чем говорит. И исходит он в своих прогнозах из реальной ситуации, присутствовавшей в отношениях Светланы, Петра Васильевича Хлестова и самого Иванова. Последний, видимо, решил, что нашел в лице супруги своего конкурента на финансовом поприще наивную дурочку, но очень скоро убедился, что просчитался, и просчитался очень жестоко. Детектив не исключал, что после смерти Петра Васильевича, напророченной оракулом, пришел бы черед и Аркадия Семеновича. К сожалению, Ярослав практически ничего не знал о финансовых делах, связывающих этих трех людей, и мог лишь строить предположения на этот счет. Но в любом случае оракул, похоже, не случайно остановил свой выбор на Светлане Алексеевне, по его мнению, именно она более всего подходила на роль царской дочери в странной сказке, которая происходила много лет тому назад. И так же не случайно оракул благоволил к графу Калиостро, пропуская его без помех в святая святых.
— С Кравчинским все понятно, — кивнул Рябушкин, — артистическая натура. Лучшего жреца оракулу действительно не найти. Но какое отношение к жреческому сословию имеем мы с Аркадием Семеновичем?
— Аркадий Семенович имеет отношение к царской дочери, — ехидно заметил Кравчинский. — По-моему, он имел на нее свои виды, но воплощению его планов помешал молодой нахал. А вы, Анатолий Сергеевич, способствовали осуществлению намерений вашего старого друга. А план, видимо, был таков — устранить Петра Васильевича руками его супруги, а потом с помощью шантажа прибрать к рукам его наследство. Вы ведь собирались жениться на Светлане Алексеевне, Аркадий Семенович, или оракул вас неправильно понял?
— Идите к черту, молодой человек, — огрызнулся Иванов, но опровергать впавшего в творческий экстаз инженера человеческих душ почел ниже своего достоинства.
Зато Анатолию Сергеевичу Рябушкину профессиональный статус не позволил отмолчаться, и он в два счета доказал присутствующим, что все слова уважаемого Аполлона Кравчинского являются злонамеренной клеветой. С юридической точки зрения речь следователя была выстроена безукоризненно, и любой суд в мире его бы оправдал, отвергнув как домысел показания поэта, но у Ярослава был еще один свидетель, не кто иной, как оракул, поведение которого наводило детектива на мысль, что Кравчинский скорее всего прав.
— Я ведь не собираюсь подавать на вас в суд, господа, — усмехнулся Кравчинский. — Возможно, у вас действительно не было никаких серьезно выстроенных планов на этот счет. Но грешные мыслишки у вас проскакивали, иначе оракул никогда не взял бы вас в свой спектакль. Я ведь к чему все это говорю? А к тому, что мы все здесь собраны далеко не случайно. И прежде чем допустить нас сюда, компьютер произвел тщательный отбор среди очень многих людей, причем этот отбор он проводил на протяжении веков, и никто вам сейчас не скажет, сколько из них погибли вслед за несчастными инопланетными исследователями.
— Но он ведь воскрешает покойников? — насторожился Иванов.
— В данном случае он этого делать не будет. Компьютер воскрешает людей не потому, что он гуманен по своей природе, а потому, что его создатели были гуманистами и заложили в него такую программу. Но поскольку исследователи погибли, то их смерть стала частью программы, и совершивший подобную ошибку тоже погибает, без всякой надежды на воскрешение. А шанс уцелеть есть только у тех, кто правильно решит поставленную задачу.
Задача, между прочим, была со многими неизвестными, но оракул почему-то не спешил к подопечным со своими подсказками. Хотя мог бы, пожалуй, хотя бы в общих чертах обрисовать суть дела. Правда, косвенными подсказками, как и указывал Аполлон, могли стать истинные взаимоотношения между собравшимися здесь людьми. Прежде всего под подозрение попадал Колян Ходулин, он был неравнодушен к Светлане Хлестовой, а, следовательно, никак не был заинтересован в браке своей возлюбленной, для которой, к слову, этот брак далеко не был желанным. И, надо полагать, царская дочка прилагала максимум усилий, чтобы его избежать, и наверняка не остановилась перед тем, чтобы соблазнить несчастного инопланетянина, который, скорее всего, был все-таки гуманоидом с большим любящим сердцем. Компьютер способен, конечно, читать мысли своих подопечных, но вряд ли он разбирается в человеческих чувствах. Ему, видимо, невдомек, что человек может думать одно, а поступать в критической ситуации совершенно по-иному, подчиняясь сердечному порыву.
— Ты хорошо знаешь историю, Аполлон, какой вердикт, по-твоему, в данных обстоятельствах должен был бы вынести оракул, дабы его пророчество не повлекло бы тяжких последствий?
— Божий суд, — пожал плечами Кравчинский. — То есть состязание между претендентами. И поскольку речь идет о власти воистину царской, то, скорее всего, это был смертельный поединок между Садком и Будимиром.
— Но ведь у Садка много сторонников, гораздо больше, чем у Будимира? Неужели они спокойно примут смерть своего вождя и признают власть абсолютно им несимпатичного человека?