Опыт нелюбви
Шрифт:
– А почему я должен был к ним заходить? – пожал плечами Длугач.
– Не то что должен, но…
– Я про то и говорю. – Он вытер пот, снова выступивший на лбу. – Вот ты даже представить не можешь, как это, с отцом-матерью рядом быть и не зайти. А между нашими все по-другому.
– Как – по-другому, Витя? – сквозь спазм, перехвативший горло, спросила Кира. – Как это может быть по-другому?
– Может. Может! – Он сжал Кирину руку так, что она едва удержалась от того, чтобы не выдернуть ее из его болезненного захвата. – Я потому от них от всех и шарахнулся, что у них – может. Мне от
Он отпустил ее, отвернулся. Кира не помнила, чтобы она говорила что-либо подобное. Но возражать ему не стала. Жалость к нему была такой же пронзительной, как ужас перед тем, что называл он нутром, как отвращение к той подспудной непонятной силе, которая жила в нем.
– Во мне это навсегда засело. – Длугач мотнул головой судорожно и резко. – Я через это на все смотрю, понимаешь? Вот ты сказала: отец твой от матери ушел. А у меня сразу в голове: ну, ушел, так ведь не босую ее на снег выгнал, как батька мой матку гонял, эти-то по-человечески разберутся, ну и не о чем тут переживать. Зашел, не зашел… Думаешь, они на меня обиделись? Даже внимания не обратили. Сказал им эконом: Виктор приезжал. Они: ага, ага, ну да.
– Что – ага, ну да? – не поняла Кира.
– А вот то! – резко и зло выдохнул Длугач. – Ничего. Приняли к сведению. Деньги даю – им достаточно, о чем тут еще разговаривать? Как я живу, что делаю, зачем – все равно они этого не понимают. Да и не интересно им.
«Сам-то ты это понимаешь? – подумала Кира. – Понимаешь ты, что делаешь и зачем?»
– Я все сделал, чтобы из этого дерьма выбраться, – глядя прямо ей в глаза своими маленькими, глубоко в глазницы посаженными глазами, отрубил он. – Навсегда, без возврата. Это немало, Кира. Ты и представить себе не можешь, как это немало.
– Давай спать. – Она встала с кровати. – Я тебе морса принесу. Выпьешь, успокоишься. Надо уснуть.
– А то сердце надсажу? – усмехнулся он.
Кира не ответила. Все это действительно может надсадить ему сердце, и неважно поэтому, как она успокоит его. Пусть даже клушкиным квохтаньем, которое, может быть, вызывает у него раздражение.
Когда она вернулась в комнату с кружкой морса, Длугач уже не сидел на краю кровати, а лежал, вытянувшись во весь рост.
– Опять на пот сойду от твоего морса, – сказал он.
Что-то похожее на смущение слышалось в его голосе. Сильнейшего волнения, которое только что сотрясало его, во всяком случае, уже не было. И хорошо.
– И хорошо, если пропотеешь, – сказала Кира.
– Снова постель менять.
– Поменяем. Пей и засыпай.
Он взял у нее из рук кружку, выпил морс и сказал:
– Извини, Кира. Забудь весь этот бред. И ищи себе нового рекламного директора. Понадобится.
Ночью температура у него поднялась снова – он впал в забытье, метался и стонал. Кира несколько раз порывалась вызвать «Скорую», но все-таки решила дождаться утра. Когда она обтирала его намоченным в уксусе полотенцем, то он лишь поморщился, но не очнулся.
Обтирать от высокой температуры уксусом – этому маму и Киру научила бабушка. Лучше было, конечно, водкой, но водки они в доме не держали из-за папы, поэтому Кира привыкла
То ли от уксуса, то ли сам собою, но под утро жар у него наконец спал. Он перестал метаться, распростерся на кровати, дышать стал тихо и ровно.
Кира отнесла уксусное полотенце в корзину для грязного белья и легла рядом со спящим Длугачем. Хотя он лежал уже спокойно, уснуть она не могла.
«Что он для меня? – думала она, глядя в темное предрассветное окно, по которому побежали к утру дождевые капли. – Что я чувствую к нему? Сейчас – да, жалость. Иногда робость – когда он сердится во время какого-нибудь совещания, говорит с кем-нибудь резко, жестко, и мне не верится, что это с ним я сплю и хлеб преломляю. В смысле, борщ ему варю и картошку жарю. Но – вообще, по сути: что я чувствую к нему?»
Этого Кира не знала. Она понимала, что ее представления о любви – самые приблизительные, а вернее, умозрительные. Да, в юности и потом, когда юность прошла, она представляла себе любовь иначе, тогда ей казалось, это будет какое-то другое чувство, не то, что связывает ее сейчас с Длугачем. Но какое – другое, как его распознать? То, что она обтирает его уксусным полотенцем, когда он болен, и отвечает желаниям его тела, и своим телом его желает, когда он здоров, – этого мало, чтобы считать происходящее между ними любовью? И если это не любовь, то что она тогда? То, что привязывает маму к папе? Кира содрогнулсь, представив для себя подобное.
Она запуталась в этих пустых сомнениях – в издержках своего детства и воспитания.
«Ты не умеешь быть счастливой, даже когда тебе повезло! – сердито подумала Кира. – Всё тебя сомнения гложут. А с тобой уже случилось лучшее, что могло случиться! В лучшие твои годы».
Глава 4
Кира всегда знала, что Длугач умеет делать точные выводы даже из тех сведений, которые получает мельком. Но его словам о том, что ей надо искать нового рекламного директора, она не придала значения.
А зря!
В понедельник утром Матильда вошла к ней в «стакан», помахивая исписанным листочком.
– Подпиши, – сказала она то ли небрежным, то ли даже снисходительным тоном.
– Это что? – не поняла Кира.
– Ищи себе нового рекламного директора.
«Однако! – подумала Кира. – Слово в слово угадал».
Но восхищаться прозорливостью Длугача у нее не было сейчас ни желания, ни времени.
– Ты хорошо это обдумала? – спросила она, постаравшись, чтобы в ее голосе не прозвучало ни возмущения, ни даже удивления.
– Я все и всегда обдумываю хорошо.
Кира молча подписала заявление и отдала его Матильде. Из «стакана» было отлично видно, как та вынимает из стола свои вещи и складывает их в большую сумку с абстрактным рисунком. Сумка была стильная и дорогая. Все же странно, что мать-одиночка с такой легкостью отказывается от такой работы и от такой зарплаты!
Причину этой странности Кира поняла, когда распорядилась, чтобы секретарь переключала на нее всех, кто будет звонить Матильде.
Первой проявилась неведомая компания, занимающаяся обслуживанием банкетов.
Курс 1. Сентябрь
1. Маркатис
Фантастика:
аниме
фэнтези
сказочная фантастика
рейтинг книги
Кола
Проза:
историческая проза
рейтинг книги
Шайтан Иван 5
5. Шайтан Иван
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
историческое фэнтези
рейтинг книги
На пороге «оранжевой» революции
Научно-образовательная:
политика
рейтинг книги
Павлов И.П. Полное собрание сочинений. Том 5
Научно-образовательная:
биология
биофизика
биохимия
рейтинг книги
Коммунизм как реальность
Документальная литература:
критика
публицистика
рейтинг книги
Немецкие танки в бою
1. Танки в бою
Документальная литература:
прочая документальная литература
рейтинг книги
История экономических учений: конспект лекций
Научно-образовательная:
история
рейтинг книги
Феномен Солженицына
Документальная литература:
биографии и мемуары
рейтинг книги