Чтение онлайн

Картина даже у тупейшего из полицейских не вызвала бы сомнения. Убийца не вынесла поединка с чувствительной совестью, отпечатала записку, прилегла поудобней и пальнула себе в висок... Со стороны Рюйтера — весьма оправданный ход. Я и сам немного подозревал Элен.

Что ж, когда работа закончится, можно будет заказать огромный стакан виски либо джина и вместо содовой разбавить напиток собственными слезами. А сейчас надлежало действовать. И проворно.

Я извлек из кармана попорченную кислотой перчатку, натянул на правую руку Элен, еще не успевшую, окоченеть. И наделась, и снялась перчатка без малейшего

труда, ибо чересчур велика была. Последовательность событий, заодно с причинами, становилась более-менее понятна.

Обронив перчатку в комнате Грегори, Женевьева Дрелль вовремя всполошилась, незаметно уведомила об этом Ганса Рюйтера, а немец, наверняка задав растеряхе нагоняй, согласился замести следы. Снабдить полицию столь несомненной разгадкой, что канадцы лишь порадуются и постараются не заметить легкого расхождения в размерах. Да и нельзя разве пользоваться перчаткой большой и свободной? От кислоты надежней защитит...

И Гансу, и Женевьеве, конечно же, невдомек было, что перчатка у меня. Знай милая парочка об этом обстоятельстве, Элен, пожалуй, не убили бы. Не убили бы ее, пожалуй, и в иное время — девочка получила предупреждение касаемо дверей, но Элен ждала меня и беспечно открыла Рюйтеру...

Существуют любители возлагать на плечи всю мировую скорбь и чувствовать себя в ответе за все. Это их частное дело. Я же не имел ни желания, ни времени облачаться в рубище и посыпать главу пеплом. Я просто направился к выходу.

Но тут затрезвонил телефон.

Чуток поколебавшись, я все-таки решился и поднял трубку, предварительно кинув поверх пластмассы носовой платок: Разумнее казалось узнать: кто именно вызывает. Зазвучал молодой, знакомый мужской голос, уже слышанный ночью в лесных дебрях:

— Элен? Из Денвера сообщают: этот гусь, Клевенджер, — действительно частный детектив. Безобиден. Принимай на здоровье и не тревожься... Элен?.. Эй, Элен! Это ты?

Решиться было несложно. Я, разумеется, мог положить трубку, предоставив Ларри Фентону и Маркусу Джонстону теряться в догадках, но коль скоро Элен уведомила их о нашей встрече, значит ребятки трудились втроем. На один из вопросов, не решенных Маком, сыскался ответ. А поскольку и Фентон, и Джонстон обязательно и непременно ринутся меня допрашивать, лучше было сыграть в мальчишескую наивность.

— Это гусь по имени Клевенджер, — ответствовал я. — Если ты гусь по имени Фентон, прекращай гоготать и стремглав лети сюда. В клюве принеси лопату — кой-кого надобно похоронить. Потребуюсь после — отыщешь в кемпинге. Уже полагается знать мою стоянку.

— Не смей уходить! Подожди в доми... Я опустил трубку. Поглядел на кровать. Увы, нам платят за плащ и кинжал, а вовсе не за карающий меч.

Обещать убитой, что отплачу сполна, изрекать напыщенные драматические фразы означало бы завести бессмысленный монолог, бесцельно бормотать наедине с собою. Людей, которые склонны к подобному, определяют в сумасшедший дом.

Я не мстить явился. Напротив, получил недвусмысленный приказ: пособить убийцам избежать любой и всяческой кары.

Когда я вышел из домика номер четырнадцать, на западе гасли последние розовые проблески зари. До машины добрался благополучно и отъехал без приключений, и

несколькими кварталами далее остановился у заправочной станции. Покуда служащий наполнял бак VW, я ускользнул в уборную, вынул изгаженную лайковую перчатку, раскрыл нож и тщательно искромсал несчастную улику на мелкие кусочки. Затем понемногу, чтобы стока не забить, побросал кожаные клочья в унитаз, не забывая пускать вослед обильные водяные потоки. Пускай думают, что у меня желудок раскапризничался...

Сообразно приказу, тюрьма числилась предпоследним из подходящих Женевьеве Дрелль мест пребывания. Последним считался электрический стул... Ее поручили моим заботам, смазливую, высокую, кислотно-щелочную, цианисто-калиевую особу. И Ганса Рюйтера, специалиста по выведению в расход ничего не подозревающих девиц, доверили моему же попечению. Долг велел оберегать обе хитроумные, злобные, красивые головы и не дозволять ни единому лишнему волоску выпасть вон.

Вдобавок, сказал я себе, дергая цепочку сызнова, перчатка могла навлечь неприятности на меня самого. Там, в кемпинге... Куда я добирался неспешно, предоставляя Фентону и Джонстону побольше времени, дабы учинить правильную, положенную по наставлениям засаду...

Увидеть их тотчас я, конечно же, не смог, ибо расположился на отшибе, по соседству с лесной опушкой, где кустарник рос вольготно и густо. Потом увидел. Младшего. И подумал, что уж с этим парнем охотиться из засадки на водоплавающую или пролетную дичь не отправлюсь никогда. Особи вроде Ларри Фентона просто не умеют замирать и неслышно караулить. Ларри зашелестел ветвями и выпрямился чуть ли не прежде, чем объект покинул автомобиль.

Включенные фары светили вовсю, пока разгорался походный керосиновый фонарь. Потом я определил фонарь на столик, сунул руку в кабину, придавил кнопку. Фары погасли. А Джонстон выступил из-за ближайшего дерева, держа револьвер наизготовку. Я вежливо поднял обе руки. Тогда Ларри Фентон выскочил сбоку, приблизился и стукнул вашего покорного слугу в челюсть.

Наверное, слово “стукнул” звучит излишне сильно: просто смазал по физиономии. Но я исполнительно шлепнулся наземь, потому что в похожих переплетах вернее всего прекратить потасовку еще до ее начала. Частный детектив Клевенджер слишком разумен и осторожен, чтобы связываться с двумя вооруженными людьми из Федерального Бюро. Вдобавок, не люблю драться кулаками: кровавишь себе суставы, а итог едва оправдывает потраченные усилия. Да еще и сдачи получаешь той же монетой. Лупить человека — так наповал. Иначе вообще надлежит всемерно воздерживаться от лупцевания.

— Ты убил ее! — зарычал Фентон. — Убил ее, скотина!

Пинка по ребрам даже разумный мистер Клевенджер не смог бы вынести невозмутимо. Я скосился на Джонстона, державшегося поодаль с револьвером в руке. Опытный, надежный профессионал, отозвался о Джонстоне Мак. На первый взгляд мужчина впечатления не производил. Никакого. Повстречаешь в толпе — взглядом не удостоишь.

Невысокий пухлый очкарик. Одутловатое, бледное лицо, редеющие каштановые волосы гладко зачесаны к затылку. Джонстон казался коммивояжером или страховым агентом, который любит, вернувшись домой — к пухлой жене и двум пухлым розовощеким отпрыскам, вяло пялиться в экран, цинично и справедливо именуемый “кретиноскопом”.