Оптимизация
Шрифт:
— А? — рассеянно переспросил голова.
— Я говорю, степаноградцы к нам войска стягивают! Понимаешь? Армия, танки!
— Чего-чего там? — ожил Тюленев. — Ну-ка, дай-ка я…
Градоначальник сначала было метнулся к входной двери. Потом передумал. Чтобы не терять времени, он решился вылезти прямо через окно. Благо, его кабинет располагался на втором этаже. Административная свита тут же кинулась ему на помощь. Бедняга повис на карнизе, намертво вцепившись в него руками.
— Макарыч, прыгай! Мы тебя поймаем! — скомандовал военком. — Главное, не болтай ногами, а то прибьешь кого-нибудь!
В конце концов, руки головы
— Что вы говорите, там случилось? — просипел он военкому.
— Степаноградцы свои танки стягивают. Хотят нас силой взять! — объяснял полковник Гробовой. — Но ты не переживай. Я уже отдал приказ выставить заслон из бетонных блоков. Наша милиция уже вся там, в полной боевой готовности.
— Тогда чего мы ждём?! Едем сейчас же к мосту! — прокричал Иван Макарович и перевязал полотенце на голове в стиле «Рэмбо». — С мечом в руках, понимаешь, на нас пошли! Ах, мать-перемать..!
По дороге к мосту градоначальник нёс какую-то околесицу про силу древнеримского оружия, кару за грехи отцов, троянских коней и беглых каторжников. На военкомовском уазике он смотрелся, как первый вождь послереволюционного государства. Когда вся его делегация прибыла на место, их взору предстала следующая картина: у края моста буквально кубарем были свалены старые бетонные блоки (около 10 штук). По эту сторону с автоматами в руках стояли человек пятьдесят милиционеров, одетых разношёрстно. Кто-то по форме, кто-то частично, а некоторые и вовсе — в трениках и майке. По бокам от этой вооружённой кучки расположилась огромная толпа рядовых горожан. По ту сторону бетонных блоков впритык стояла колонна из четырёх танков. За ними — отряд конной милиции. Те были экипированы по полной: бронежилеты, каски с забралом, автоматы, пистолеты, дубинки. Из открытого люка первого танка возвышалась фигура волостного головы Никчёмного. Он что-то активно вещал толпе еремеевцев, заплёвывая окружность горячей слюной. С виду он походил на вождя мирового эндемикориата. На втором танке неподвижно стоял голова Вездесущев и внимательно смотрел в толпу, сдвинув брови (этакий серый кардинал).
— Вот он, голубчик! — ткнув пальцем на Тюленева, закричал Никчёмный. — Ну-ка, расступитесь! Не робейте, Иван Макарович! Подходите ближе. Не надо бояться! Без предупреждения никто открывать огонь не будет… Я надеюсь.
— Это… это что за…что за произвол? За произвол такой? Я спрашиваю! — возмущался Тюленев.
Еремеевская милиция обступила своего лидера, а тот грозно посмотрел на Никчёмного.
— Спокойствие! — продолжал Макар Калистратович. — Мы здесь для осуществления верховного постановления и сдерживания недовольства народных масс! Мне поручено разрешить ситуацию. Что там за история с отказом от оптимизации?
— Такое постановление противоречит Конституции, а значит, незаконно! — почти орал Тюленев. — Это явное нарушение наших прав и свобод. Нас, понимаете, не спросили и тово… Мы против такого решения! У нас есть законное право на самоопределение, и мы им пользуемся. Правильно я говорю?!
— Да! Да! — скандировала толпа еремеевцев.
— Есть указ правительства! Вы не имеете права перечить его воле. Сказано — объединить, значит, не иначе! Это для вашего же блага делается.
— Какого такого блага? Нам и так
— Страсбургский, невежа! — не выдержал Вездесущев.
— И туда тоже напишем! — добавил Иван Макарович.
— Если вы сейчас же не подчинитесь, то я … я… — негодовал Никчёмный.
— Что ты? Предатель! — галдела разъярённая толпа.
— Тогда я сначала ввожу против вашего городишки санкции. Перекрою все подъездные дороги. Потом перекрою поставки топлива, электроэнергии и медикаментов. А потом!.. Потом отдам приказ о проведении полномасштабной военной операции!
— Ах, так! Тогда с этого дня Еремеевск переходит в режим обороны. Фиг вам! Я объявляю в городе чрезвычайное положение, этот, как его… комендантский час. И…
Голове Тюленеву что-то шепнул на ухо начальник экономического отдела.
— Да! И налогов вы от нас больше не получите! Шиш!
— Идиот! Это же утопия! — почти охрипшим голосом ревел Никчёмный.
— Сам такой! Это… восстание, понимаешь! Неимущих масс против беспредела! Вот.
— Так и запишем. Но учти, Тюленев, всем твоим горожанам с этого момента выход за пределы Еремеевска закрыт! Танки останутся здесь на боевом дежурстве. Любой, кто приблизится к ним, будет расстрелян!
— А если кто-то с вашей стороны пересечёт эту черту, — Иван Макарович указал на груду бетонных блоков, — то его постигнет та же участь! Мои отряды милиции будут нести круглосуточное патрулирование по всему периметру городской черты.
Волостному голове ничего не оставалось, как нервно замахать руками. Он лихо спрыгнул с танка. Подозвал одного из вояк и что-то ему пробубнил. Потом дал отмашку свите возвращаться в Степаноградск. Отряд конной милиции замыкал отступление Никчёмного.
Осада продолжалась три месяца. За это время запасы провизии в Еремеевске почти истощились, но люди не падали духом. Милиция дежурила у моста. Танки так и стояли на том же месте. Поначалу в них сидели военные, а потом и они вернулись в Степаноградск. Несколько раз за всё это время над Еремеевском пролетал беспилотный самолёт. С него сыпались листовки с призывом сдать город. Один старик решил попытать счастье, и, таки, сбил назойливый аппарат из старенькой двустволки.
До верховного правительства дошла весть об этой ситуации. Там приняли решение: во избежание кровопролития и беспорядков не объединять два враждующих города. Вместо этого, чуть западнее Еремеевска, начали разработку нового месторождения свинца. Во время строительства шахты, к всеобщему удивлению, вместо свинца обнаружились залежи урана. Рудник приобрёл статус опасного объекта. Население близлежащей территории вдоль реки Чистоплюйки в срочном порядке расселили в другие города Занюханской волости.
Никчёмного сняли с должности волостного главы за утрату доверия. Вездесущев вместе с семьёй перебрался в тёплые края, где купил себе большой дом в курортной зоне. Тюленев вскоре, после снятия с должности градоначальника, попал в сумасшедший дом.
Еремеевск и Степаноградск превратились в города-призраки, слава о которых прокатилась по всей стране. Спустя какое-то время, туда даже начали организовывать экспедиции любители острых ощущений. Позже городские пейзажи послужили реальными декорациями к постапокалиптическому фильму какого-то молодого кинорежиссёра. Так и завершилась их недолгая и не совсем героическая история.