Опрометчивый поступок
Шрифт:
– Ради Бога, прости, Лидди! Я и в самом деле думал, что до Рокфеллера мне далеко, но сегодня утром получил телеграмму, и – представь себе! – оказалось, что я ошибся. Так сказать, отстал от жизни.
Лидия искоса взглянула на мать. Виконтесса непроизвольно покачала головой. Надо же, ей предоставили устаревшие сведения! В стране всеобщего процветания – Америке – все менялось к лучшему буквально на глазах! Что касается виконта, по мере обсуждения он изъяснялся все резче, а его требования К жениху все ужесточались.
– Жить вам придется в этом доме! – отчеканил он.
– Не могу вам
– Ну хорошо! – Виконт нелюбезно поджал губы. – А как вы намерены поступить с недвижимостью, которую мы даем в приданое за Лидией? Ей принадлежит городской дом в Лондоне и имение здесь, в провинции. Шатаясь по белу свету, вы не сможете возить с собой в багаже кусок Англии!
– При первой же возможности я съезжу взглянуть на дом и имение, а уж потом решу.
Виконт нахмурился: он ожидал более конкретного ответа.
– Для человека состоятельного вы ведете чересчур скромную жизнь, – заметила виконтесса, не поворачиваясь от окна.
– Правда? Не замечал. – Сэм бросил осторожный взгляд в сторону Лидии. – Полагаю, как человек женатый, я изменю стиль жизни. Деньги пригодятся.
Внешне Лидия осталась спокойной и серьезной, но мысленно расхохоталась. Изменить стиль жизни! Разве он на это способен? Ее мать не понимала и не могла понять Сэма. Он жил так, как хотел, не потому, что был выходцем из низких слоев и просто не умел распорядиться своим богатством. На деле, глубоко в душе он так и остался ковбоем, в поте лица зарабатывающим свой хлеб. Его потребности были невелики. Само по себе это заслуживало уважения, вот только у каждой медали есть оборотная сторона. Сэм еще и считал, что не заслуживает иного образа жизни. Если сама она лишь недавно научилась на себя сердиться, то он был рассержен на себя большую часть своей жизни. Он умел сбивать с людей спесь, но попутно сбивал ее и с самого себя. Хотя Лидия была от этого не в восторге, она знала, что не в силах изменить положение дел. О да, из всех собравшихся у нее была самая невыгодная, самая подчиненная позиция.
Между тем разговор перешел на обряд венчания.
– Я готов венчаться где угодно и когда угодно, – заявил Сэм.
– Только не забудьте явиться к алтарю, – ядовито заметила виконтесса.
Если бы в ее распоряжении был яд кураре, она бы не задумываясь выпустила не только словесную стрелу. Еще бы, ведь ее принуждали к откровенно неравному браку – браку между титулом и большими деньгами. Для женщины светской это было невыносимо! В ее глазах жених был богатым выскочкой.
– Я поступлю, как следует, – сказал Сэм, кротко проглотив упрек.
– Не только ты, – подала голос Лидия. – Нам всем придется поступить именно так, как следует. Ведь если правда выплывет наружу, все газеты раструбят, что американский посол взял в жены дочь пэра уже обесчещенной. То, что он же ее и обесчестил, дела не исправит.
Все снова повернулись к ней с таким видом, словно худшее уже случилось. Оба нотариуса приоткрыли рты и дружно наклонились через стол, ловя каждое слово. Очевидно, они не были в курсе всех деталей.
– Вот что, ваше превосходительство посол, вам совсем не обязательно
Теперь уже каждый приоткрыл рот. Лидия и сама ужаснулась собственным словам, но не могла остановиться. Она не желала становиться женой Сэма только потому, что так «следовало». Он не обязан был с ней венчаться. Там, на пустошах, он сделал все, что мог, чтобы предотвратить ее опрометчивый поступок.
– Что? – спросил Сэм озадаченно.
– У тебя не слишком счастливый вид.
– А с чего мне быть счастливым? Я бы предпочел взять тебя в жены на других условиях.
– На каких это? – спросила она с подозрением.
– Мне больше по душе брак по любви. Вот если бы ты сказала, что любишь…
Лидия отпрянула. Она и сама еще не слышала слов любви. Когда речь заходила о чувствах, на Сэма нападала немота. Она прикинула, не ответить ли отповедью, но сдержалась.
– Я люблю тебя, – сказала она, вложив в эти слова всю душу.
Долгое-долгое время – не меньше минуты – Сэм в полной тишине смотрел на нее большими глазами, потом счастливо улыбнулся.
– Она меня любит! – сообщил он собравшимся как великое откровение.
Наступила тишина, Сэм продолжал счастливо улыбаться. Виконтесса тихо кипела от злости. Виконт нетерпеливо стучал по столу тупым концом карандаша.
– Ну? – сказал он наконец.
Это вывело Сэма из счастливого ступора.
– Что «ну»?
– А вы любите Лидию?
– Я же на ней женюсь!
– Послушайте, вы, ковбой! – рявкнул виконт (Лидия была поражена: она ни разу не слышала, чтобы отец обозвал кого – либо или повысил голос). – Я вижу, у нас с вами разный подход к делу! Немедленно отвечайте, любите вы мою дочь или нет!
Сэм опешил.
– Само собой, – сказал он, пожимая плечами.
– Что «само собой»?!
– Я ее захотел в ту самую минуту, когда протрезвел и увидел, как она надо мной склоняется…
Виконтесса фыркнула. На смуглых щеках Сэма проступил румянец.
– Я хочу сказать, я захотел, чтобы она была со мной! – Он набрал в грудь воздуху, словно собирался сделать признание, но стушевался и буркнул: – Я не знаю, что буду делать с имением и лондонским домом. Они мне ни к чему! Я…
– Учтите, – перебил виконт, – здесь вы не имеете права продавать недвижимость! И покупать тоже! Английская земля связана с давними традициями, это… это наследие! И вообще, нас глубоко печалит тот факт, что Лидия выходит замуж за – иностранца!
С тем же успехом он мог бы сказать: за чужака, за постороннего, за человека иного круга. «Не отнимайте у нас дочь! Мы не хотим лишиться этой сладкой обузы – сдувать с нее пылинки, холить ее и лелеять!»
– Одним словом, я не дам согласия на брак, пока вы не примете все наши условия! В числе прочего вы должны жениться по любви!
– А вас это не касается, – осторожно заметил Сэм.
– Еще как касается, – отчеканил виконт, со скрипом отодвигая стул и выпрямляясь во весь рост. – По-вашему, отцу безразлично, будет ли муж любить его дочь, будет ли она счастлива в браке? Если у вас недостало ума влюбиться в Лидию, вам ее не видать, как своих ушей! Я не посмотрю даже на ее положение – которое, кстати сказать, является прямым следствием вашего преступного недосмотра!