Оползень
Шрифт:
Я бесшумно отошел и огляделся в поисках какого-нибудь орудия. Атака должна была быть внезапной и быстрой. Я ведь не имел представления о том, сколько его приятелей находилось поблизости. И если бы он только квакнул, мне пришлось бы опять пуститься в бегство. Я поднял с земли длинный сук и ножом сострогал с него ветки. Когда я вернулся, он все так же сидел под деревом. Цигарку он уже скрутил и теперь наслаждался, попыхивая ею.
Я тихонько подобрался к дереву сзади и выскочил из-за него, занеся свою палицу. Он даже не сообразил, что свалило его. Удар пришелся по скуле, и он, не охнув, упал на бок,
Холодок пробежал по моей спине: мне показалось, что он мертв. Но он застонал, веки его задрожали. Угрызений совести, что я ударил его сзади, у меня не было, но убивать я никого не хотел – за это можно оказаться и на виселице. Закон в таких случаях очень суров, а мне нужно иметь Гиббонса на своей стороне.
На нем была темно-серая рубашка, как раз то, то мне нужно. Я снял ее с него и обшарил его карманы. В них ничего особенного не оказалось: кошелек с тремя долларами, какие-то личные бумаги, табак и спички, складной нож. Нож и спички я взял, остальное оставил. Затем я надел его рубашку, которая могла послужить мне хорошим маскировочным средством.
Я положил его в таком месте, где вряд ли кто-нибудь споткнулся бы об его тело, и смело вышел из леса, чтобы пересечь большую, поросшую кустарником поляну. Дом Мака, по моим расчетам, должен был находиться не больше чем в миле отсюда. Вдруг кто-то окликнул меня. К счастью, он стоял довольно далеко и в наступающих сумерках не мог различить моего лица.
– Эй! Что там случилось?
Я сложил руки рупором и прокричал в ответ:
– Мы потеряли его!
– Всех собирают у дома Мак Дугалла, – прокричал он. – Маттерсон хочет поговорить с тобой.
Сердце мое упало. Что произошло с Маком? Я помахал рукой и ответил:
– Иду туда.
Он двинулся в мою сторону, и когда расстояние между нами сократилось, я отвернулся и сменил направление. Как только он скрылся из вида, я бросился бежать. Вскоре в густеющей темноте засветились огни, и я остановился, соображая, как поступить дальше. Надо было выяснить, что случилось с Маком, поэтому, описав круг, я подошел к дому с тыла и услышал раздававшиеся в нем голоса.
Кто-то вынес фонарь и поставил его на приступку. С места, около ручья, где я улегся, видно было, что перед домом разгуливают человек двадцать мужчин. Вместе с теми десятью, что гнались за мной по лесу, отряд уже насчитывал человек тридцать или больше. Говард собрал целую армию.
Я лежал долго, возможно час, и пытался понять, что происходит. Никаких признаков присутствия Мака, Клэр или Гиббонса не было. Я видел, как к группе присоединился Вейстренд. Он выглядел уставшим, даже изможденным, но так, наверное, выглядел и я, поэтому никакого сочувствия к нему я не испытывал. Он что-то спросил у одного из парней, и тот махнул рукой в сторону дома. Вейстренд вошел в дом, и скоро я все узнал. Он почти тут же вышел, за ним следовал Говард.
Говард встал на крыльце, поднял руки, и наступила тишина, прерываемая только кваканьем лягушек.
– Так, – сказал Говард громко. – Вы знаете, почему вы здесь. Вы должны найти человека – человека по имени Бойд. Большинство
В толпе раздался нестройный гул.
– Для тех, кто опоздал, повторю. Этот Бойд избил моего отца. Он ударил человека вдвое старше его, старика. Моему отцу – семьдесят шесть.
Кровь застыла у меня в жилах, когда я услышал реакцию этих людей.
– Теперь вы знаете, почему он мне понадобился, – выкрикнул Говард. – Пока вы ловите Бойда, я плачу вам полную зарплату, без вычетов. Тому, что первым заметит Бойда, даю сто долларов.
Толпа издала рев, и Говард отчаянно замахал рукой, призывая к тишине.
– А те, кто поймает его, – завопил он, – кто поймает его, получат по тысяче долларов каждый!
Толпу охватило какое-то безумие, и Говард на этот раз ее не укрощал. На его лице, освещенном резким светом фонаря, появилась кривая ухмылка. Постояв так некоторое время, он вновь поднял руку.
– Сейчас мы его временно потеряли. Он где-то там, в лесах. У него нет пищи, и, держу пари, он напуган. Но будьте осторожны, он вооружен. Когда я пришел сюда, чтобы отомстить ему за отца, он стал угрожать мне винтовкой. Так что остерегайтесь его.
Вейстренд что-то прошептал Говарду на ухо, и Говард поправился:
– Я, вероятно, ошибся, ребята. Вейстренд говорит, что у Бойда не было оружия, когда он удрал в леса. Это облегчает дело. Сейчас я разделю вас на группы, и приступайте к делу. Когда поймаете его, известите меня. Запомните, не ведите его в Форт-Фаррелл, он, чего доброго, ускользнет. Держите его на месте до моего прибытия. Свяжите его. Если не будет веревки, сломайте ему ногу. И если вы немного пощекочете его, я плакать не стану.
Раздался взрыв дикого хохота. Говард сказал:
– Ладно. Командовать группами будут Вейстренд, Новак, Симпсон и Гендерсон. Пойдемте в дом, ребята, обговорим детали.
Мне страшно хотелось знать, о чем они там совещались, но голосов не было слышно. Я полежал минуты две на своем месте, а затем неторопливо и осторожно отодвинулся подальше в темноту.
Теперь на примере Говарда я узнал, как организуется суд Линча. Этот мерзавец натравил на меня шайку, жаждавшую крови, и с тысячей долларов, предложенной за мою голову, я не мог рассчитывать на безопасность где бы то ни было в форт-фарреллской округе. Эти лесорубы – крутые ребята, а он зарядил их такой бессовестной ложью, что пытаться что-то объяснять было бы абсолютно бесполезным.
Внезапно мне в голову пришла счастливая мысль. Я пополз к тому месту, где я ночевал накануне, и порадовался, что проявил небрежность – не занес свой рюкзак в дом. Там он по-прежнему и находился, и я теперь был обеспечен минимально необходимыми для долгого нахождения в лесу вещами, за исключением еды и оружия.
Со стороны дома послышался шум и рокот заводившихся моторов. Кто-то, спотыкаясь, прошел рядом со мной через кусты. А я никак не мог решить, что же мне делать. За всю мою жизнь я никогда не находился в столь критической ситуации, пожалуй, только в госпитале, когда я пришел в себя и осознал, что у меня нет прошлого. Я подтянул лямки рюкзака и мрачно подумал о том, что, если я прошел через такие трудности, эти как-нибудь преодолею.