Чтение онлайн

Подошёл милицейский в жёлто-зелёном жилете, с ним два омоновца с автоматами.

Представитель власти постучал в окно.

– Доставай документы, – сказал Хрыщ. – Пусть проверяет и отваливает.

Порось открыл окошко, стал рыться за пазухой.

– Старший лейтенант Козлов, – произнёс милицейский. – Попрошу выйти из машины.

– Для чегоо это? – вскинулся Пороська. – Ты должен спросить документы.

– Я сам решаю, что и кому я должен, – усмехнулся милицейский. – А ездить по дорогам России с номерами иностранного государства

Пороська повернулся к брату:

– Хрыщ, без стрельбы не обойтись. Я знал, нельзя останавливаться! Зря ты иногда ко мне не прислушиваешься! Если бы проскочили, авось бы за нами не погнались!

– Плохо ты знаешь русских ментов, – усмехнулся Хрыщ. – Они бы преследовали до последнего, пока не сдохли!.. А про запрет на французские номера слышу первый раз… Куда ты положил пластид, под заднее сиденье или в багажник?

Монахи, вытянув шеи, окружили аналой в храме, на котором покоилась злополучная рака. Игумен торжественно сказал:

– Взглянем же, братия, на останки преподобного Алексия, дабы почтить их воочию! Славьте Господа за то, что благодаря его воле нечестивые грабители вернули раку в лоно святой обители!

– Но, игумен Феофил! – вмешался брат Антоний. – Вы слышали, что сказали бесы – благодарите дьявола! Наверное, по приказу дьявола у нас похитили раку, а его слуги – бесы, приехавшие на «КамАЗе», её вернули, после того, как дьявол вволю натешился над останками бедного Алексия!

Игумен отыскал глазами инока, сказал мягко:

– Брат Антоний, ты заблуждаешься… Я повторяю, бесы не водят машину и не стреляют из пистолета… И так далее всё, что я уже говорил… И заткнись! – вдруг рявкнул он. – Твои мысли от лукавого, зайдёшь ко мне в кабинет после, я популярно всё объясню!

Настоятель поджал губы и продолжил далее:

– Воля Господа не подлежит обсуждению! Я не сомневаюсь теперь, при более глубоком размышлении, что Иисус вразумил грабителей своим праведным гневом! То есть они вернули раку не из-за того, что раскаялись и им стало стыдно, а испугавшись гнева Господня! И это хорошо для них, возможно, они перестанут бандитствовать и начнут нравственную жизнь… Ибо, как написано: «Начало мудрости есть страх Господень»!..

Тут же в тишине прозвучал голос Трифона:

– Притча царя Соломона, сына Давида, номер один, стих семь!

– Замолчите вы всеее! – затрясся игумен. Он с яростью стукнул здоровым кулаком по крышке раки.

Монахи глубокомысленно воззрились сначала на ларец, потом на лицо Феофила.

Настоятель потряс рукой, посмотрел на раку, затем на иноков, немного смутился, потёр об рясу ушибленную кисть и произнёс смущённо:

– Итак, братия, откроем раку!

Игумен поднял крышку обоими руками. Взорам иноков предстала дохлая серая кошка. Все монахи, кроме двух, зажали носы.

– Чччч-то это?.. – пролепетал Феофил, теребя обеими руками крест.

– Дохлая

– А может, кот… – добавил Викентий.

Настоятель растерянно оглядел иноков, встретился взглядом с братом Антонием. Антоний пальцами обеих рук показывал рога на своей голове, а на его лице ясно читалось: «Я же говорил про бесов, а вы мне не верили!».

Игумен задрал подбородок к куполу храма, вперил взор в изображение Спасителя, простёр вверх руки:

– Господиии, а где же мощи преподобного Алексия!?..

В помещении морга было тихо. Один из недавно привезенных трупов, накрытых белой простынёй, пошевелил ногой с привязанной к большому пальцу биркой. Затем откинул простыню, сел на блестящем столе. Трупом оказался молодой еврейчик. Он недоумённо оглядел себя, осмотрелся:

– Где я?

Кругом стояло с десяток прозекторских столов, накрытых простынями, было прохладно. В комнату вошёл здоровенный косматый мужик, с густыми бровями и в серой куртке. Уставился на Арика.

– Здрасьте, – кивнул последний. – Скажите, где я? Неужели в морге?

Мужик проворчал что-то под нос и выскочил за дверь.

Авраам соскочил на пол, обмотал бёдра простыней. Сделал два шага.

Дверь распахнулась, в покойницкую ворвался тот самый косматый мужик с бейсбольной битой в руках.

– Опять жмурик ожил! – зарычал он. – Почему вы всегда воскресаете в моё дежурство!?

Служащий вскинул биту кверху и двинулся к еврейчику.

– Ээей! – тот выставил вперед руки. – Я не жмурик, я живой! Правда! У меня просто была временная остановка сердца! Такое уже случалось десять лет назад!

– Все так говорят! – мрачно изрёк мужик, отводя биту для удара.

Еврейчик отпрыгнул, бита ударила пустоту.

– Ты спятил!? Я не труп!

– Покойники не должны ходить! – не верил служка. – Им положено лежать!

Он прыгнул за воскресшим. Жид увернулся, забежал за соседний стол, неловко зацепив на нём простыню. Бита вновь ударила воздух. Простыня с трупа сползла, Авраам боковым зрением увидел спокойное, бледное дядино лицо.

– Дядя Соломон! – еврейчик сразу забыл про недоверчивого мужика, склонился над мертвецом, вглядываясь в знакомые черты. На дядином лбу темнела большая шишка.

Мужик уже приблизился к несговорчивому покойнику, уже в третий раз занёс биту, но остановился. Сказал удивлённо, более спокойным голосом:

– Ты плачешь!? Первый раз вижу плачущий труп… – он опустил биту. – Ты, верно, взаправду живо-ой!

Еврейчик действительно плакал, слезинки скользили по его щекам, и капали на равнодушное лицо самого близкого и дорогого ему человека.

Сидоркин и его гид по-прежнему неслись в космическом вакууме. Саня уже покрылся сосульками, стуча зубами, он крикнул в спину архангелу: