Чтение онлайн

Венц не стал настаивать. В окне струилось пространство. Он понял, что невозможно установить истинную скорость; тем не менее, ему очень хотелось узнать приблизительную. Возможно, телеметрия и даже подробный характер каждого профиля миссии регулируют, когда и на сколько ОВТС будет превышать скорость света. И, возможно, Эштон была права: максимальная производительность зависела от психологического настроя оператора.

– Расскажите мне о Уилле Фэррингтоне, - попросил Венц.

– Великий человек... и очень несчастный, -

сказала она.
– Это всё, казалось, однажды просто обрушилось на него. Он был серьёзным пилотом и оставил жену, ребёнка, родительские собрания в школе, дом с белым заборчиком.

Эти слова ударили Венца в голову, как будто кто-то шлёпнул его ладонью.

– Итак, у Фэррингтона была семья?

– Да, и он не подумал дважды, чтобы бросить их. Он знал, что должен это сделать, чтобы стать Оператором «А». Он считал это своим долгом - так же, как и вы. Он сделал то, что должен был сделать, потому что другого выхода не было. Когда вы рассмотрите возможности ОВТС, его потенциал для национальной обороны... я уверена, вы согласитесь.

А он? Венц всё ещё не был уверен.

– Вы уверены, что это был долг, а не просто гонка за лидерство среди пилотов? Честно говоря, я до сих пор не уверен, была ли причина, по которой я взял эту миссию, больше не из-за моего собственного эго. Зависть. Может быть, настоящая причина, по которой я сижу здесь с тремя пальцами на каждой руке, заключается в том, что я подсознательно не мог выносить мысли о том, что кто-то другой займёт это место. Какой-нибудь парень, похожий на Тома Круза, крутой парень, но который не так хорош, как я.

– Не думаю, сэр. С генералом Фэррингтоном всё было иначе. В перерывах между тестовыми запусками он жил на территории недалеко от Эндрюс. Имейте в виду, что он сильно охранялся. Мы знали, что Фэррингтон впадает в депрессию из-за всех этих тематических апперцептивных тестов, стандартизированных многофакторных методов исследования личности и цифровых полиграфов. На самом деле он несколько раз пытался сбежать из лагеря. В конце концов, мы не могли ему доверять; нам пришлось поставить камеры в его люкс и пеленгатор HIR на его щиколотку. И знаете, что? Он всё же сбежал.

Сбежал?– подумал Венц.
– Должно быть, эта работа превратила его в заключённого.

– Но почему? Почему он сбежал?

– Чтобы увидеть свою дочь. Её удочерили после того, как его жена покончила с собой. Тактическая группа поймала его и вернула.

Да,– подумал Венц.
– Заключённый. Теперь и я заключённый.

Ждало ли Венца то же самое по окончании этой миссии? Быть запертым в каком-нибудь роскошном номере, окружённым охраной, а потом покончить с собой?

Венц не хотел об этом думать. Он не хотел думать о том, что может случиться с его умом через пять или десять

лет.

– Скажите мне это и будьте честной, - попросил он, не в силах промолчать.
– Был ли Фэррингтон... Он был лучше меня?
– Венц посмотрел на неё.
– Будьте честной.

– Не в этом дело, сэр...

– Скажите мне!
– он рявкнул на неё.
– Это приказ! Был ли Фэррингтон лучшим пилотом, чем я?

Эштон ухмыльнулась и вздохнула.

– Да, сэр, по-моему, был.

Ну, я просил, и я получил.

Но почему сейчас возникла такая неуверенность? Венц знал, что Фэррингтон был лучше, лучше всех на свете.

– Думаю, мне следует перестать вести себя как ребёнок и просто радоваться, что я на втором месте.

– Будьте правдивы, сэр. Вы второй лучший пилот в мире. Это очень хорошо.

Венц кивнул.

Она права. Я не вижу, чтобы на этой штуке летали сопляки из военно-морского флота. Я вижу СЕБЯ.

ОВТС продолжал движение, странный гул в салоне успокаивал. Эштон расстегнула ремни и встала со своего места.

– Я скоро вернусь. Мне нужно проверить гибридный процессор и показания дальности.

Венц пожал плечами с места пилота.

– Зачем? Мой мозг сообщает системе навигации, куда мы идём.

– Нет, если вы предаётесь мечтам. Нет, если вы случайно думали о мисс Июль, когда делали корректировку.

– Эй, мисс Июль была собакой...

– Наш компьютер "doubleR" - единственный способ узнать наверняка, что мы на правильном пути.

Эштон нагнулась в задней части корабля, где на скобах было установлено единственное оборудование на борту, которое было произведено людьми.

Ну вот опять, - подумал Венц.

Он мог видеть её в отражении ветрового стекла. Она знала, что они были на правильной траектории; она даже не посмотрела на координаты дальности ответа.

Вместо этого она полезла в карман, вытащила таблетку и сунула её в рот. За последний месяц Венц несколько раз видел, как она это делает.

Она вернулась на своё кресло.

– Прошу прощения, генерал. Понятно, что вы не думали о мисс Июль. Ваша душевная чистота безупречна.

Венц задумался, что ему делать, но потом просто сказал это:

– Послушайте, полковник, то, что я пилот самолёта, не значит, что я не наблюдательный. Что с таблетками, которые вы приняли за моей спиной?

Эштон только что пристегнулась ремнями. Она выглядела удручённой.

– Бля, - прошептала она.

– Ненормативная лексика не клеится со всем вашим образом, полковник. Так что за таблетки? Не говорите мне о "Дексатриме"[23], потому что я не куплюсь на это.

– Низкие дозы морфина "MS-Contin", - произнесла она.
– Ненавижу сочувствие - я не хотела вам говорить.