Чтение онлайн

– Как это может быть? – Он посмотрел на Мбуту. – Это же все сказки. Я в это не верю.

– Можете не верить, – ответил капитан с какой-то непонятной, зловещей улыбкой на лице. – Вот они лежат, перед вами.

– Но как? – Реддвей присел и потрогал пульс офицера. – Каким образом?

– У вас это называется – зомбировать. – Мбуту пожал плечами. – А у нас просто – колдовать. Вот увидите, что в казармах все тоже мертвы. И вообще все, кто находился за забором.

– Бегом! – закричал вдруг Реддвей. – Найти мне хоть одного живого! Если все уже умерли – это же провал! Чего вы стоите?! Бегом!

Обшарили все. Но везде были только трупы. Трупы лежали в койках,

трупы сидели на толчках в туалете, труп сидел за рулем машины в парке. Какое-то страшное, мистическое, похожее на фантасмагорию царство.

– Ты видел что-либо подобное? – испуганно спрашивала Кати у Мамонтова каждый раз, когда пыталась нащупать пульс у очередного мертвеца. – Так же не бывает. Это, наверное, сон. Мне страшно.

– Ну да, а мне весело. – Георгий тщетно пытался унять дрожь в руках.

– Сюда! Сюда! – закричал вдруг кто-то, и все бросились на голос.

Мамонтов выбежал на улицу и вдруг увидел странное зрелище – на плац торжественно входила процессия, состоящая из дикарей, утыканных перьями. Впереди шествовал старенький сгорбленный человек в одной лишь набедренной повязке. Все лицо у него было вымазано красной глиной. В одной руке он нес живую тропическую змею, а в другой – поблескивающий в лучах восходящего солнца белый человеческий череп. Дикари через каждые пять шагов останавливались, крутились на месте и шли дальше.

Посреди площади процессия остановилась. Старик воздел руки к небу и что-то истошно заголосил. Все остальные тут же бухнулись на землю, накрыв головы руками. А старик аккуратно положил череп себе под ноги и отпустил змею, которая сразу свернулась колечком и замерла так, словно статуэтка.

– Что это? – спросил Турецкий у Кати.

– Если я черная, это не значит, что вы можете задавать мне подобные вопросы. – Девушка пожала плечами. – Они молятся, наверное.

Старик, погладив змею по головке, что-то отрывисто прокричал, и все вскочили на ноги.

– Он хочет говорить с самым главным, – прошептал Мбуту на ухо Реддвею.

– Со мной? – Реддвей испуганно покосился на дикаря. – А зачем?

– Он скажет об этом. – Негр поклонился.

Реддвею действительно было страшно. Полковник армии США вдруг понял, что он, такой здоровый и сильный человек, организовавший несколько весьма опасных боевых операций и прошедший не одну войну, боится этого старика.

– Я старший! – решился он наконец и сделал шаг вперед.

Старичок подскочил к нему, ткнул пальцем в его каску на поясе и что-то защебетал.

– Он хочет, чтобы вы подарили ему эту каску, – перевел Мбуту.

– Пожалуйста, пусть берет, – удивился Реддвей.

Он отстегнул каску и протянул вождю. Старик засмеялся, обнажив беззубые десны, надел каску на голову и опять что-то сказал. Питер Реддвей вопросительно посмотрел на Мбуту.

– Вождь говорит, что он очень рад, потому что наконец сбылась его мечта, – перевел капитан Мбуту. – Он очень боялся, что так и не сможет увидеть в своей жизни ни одного белого человека, который отдает что-то безвозмездно. Он также сказал, что и вы теперь можете его о чем-нибудь попросить.

– Пусть скажет мне, как он это сделал. – Полковник Реддвей вежливо улыбнулся старику.

Мбуту начал переводить. Старик долго и внимательно слушал, а потом вдруг расхохотался. За ним начала смеяться и вся остальная процессия.

– Он говорит, что ничего не делал. – Мбуту опустил глаза. – Он только попросил об этом богов, а они сделали все сами.

– И он находит мой вопрос смешным? – Реддвей удивленно посмотрел на капитана. – Я вообще не понимаю, что

здесь за карнавал? Они что, до сих пор Хелоуин отмечают? Вы мне объясните.

Мбуту опустил глаза.

– Вы их не понимаете, господин Реддвей, они не понимают вас. Тут нет ничего удивительного.

– Он находит, что в этом нет ничего удивительного! – Реддвей недоуменно посмотрел на своих подчиненных. – Нет, вы слышали? Он не находит в этом ничего удивительного. Может, вы тоже? Может, я немного подвинулся от этих тамтамов?

– Нет. – Мбуту улыбнулся. – Просто вы другие люди. Вы давно потеряли свои корни, ваша связь с богами давно оборвалась. Она всегда обрывается, как только жизнь богов записывают на бумагу.

– То есть вы хотите сказать, что нам бесполезно с ними разговаривать? – подытожил Реддвей. – Эти божьи человеки уничтожили целых два взвода солдат, а я даже не могу узнать у них, каким образом они это сделали?

– Я попытаюсь вам это объяснить, если позволите. – Мбуту что-то сказал старику, и тот закивал головой. – Думаю, что меня вы больше поймете, чем их.

– Ну давай. – Реддвей оглянулся на ребят. – А вы чего стоите? Бегом обыскать всю базу. Сдохнуть-то они сдохли, но документы ведь должны были остаться, алмазы, записи, деньги, да хоть что-нибудь. Бегом, вашу мать!

Все опять бросились врассыпную. На площади остались только Реддвей, Турецкий, Мбуту и дикари, которые уселись в кружок и, не обращая никакого внимания на военных, стали молиться, воздевая руки к небу и что-то ритмично бормоча.

– Видите ли, – начал Мбуту, бросая короткие взгляды на вождя, – раньше люди верили в сверхъестественное так сильно, что общались с потусторонними силами так же, как и с другими людьми. Нугарду сохранили эту способность до сих пор. А вы всему пытаетесь искать научное объяснение. В то, что нельзя объяснить формулами, вы просто отказываетесь верить. Поэтому, видя, как индийский йог спокойно сидит на раскаленных углях, как тибетские монахи останавливают свое сердце, а потом пускают его снова, вы говорите: «Этого не может быть. Это какой-то фокус». Но почему-то верите в то, что удав может загипнотизировать кролика и тот безропотно лезет ему в пасть. Я изучал эту проблему, когда учился в Кембридже. Все объясняется довольно просто – современное человечество не хочет использовать то, что ему непонятно. Оно использует только то, что само отвоевало у природы, и не хочет брать то, что она ему дарит. Но вы ведь не будете отрицать, что человека можно вогнать в гроб, если каждый день говорить ему, что он смертельно болен. Через месяц он начнет чувствовать себя плохо, через полгода сляжет, а потом вообще умрет. И наоборот, вы – больны, но чувствуете себя совершенно здоровыми, потому что не знаете об этом, пока не сходите к врачу и он не скажет вам, что вы уже давно больны чем-то серьезным. Ведь так?

– Точно. – Турецкий улыбнулся.

– Александр, ты что-нибудь понимаешь? – Полковник толкнул Турецкого в бок. – Это же просто мистика.

– Подожди, Питер. – Александр внимательно слушал угандийца. – Не такую уж он ерунду и говорит. Вспомни, что после августа девяносто первого творилось. Несколько десятков вторых секретарей горкомов и обкомов КПСС самоубийством покончили, и все за несколько месяцев. И сценарий один – выбросился с балкона. Самостоятельно, при куче свидетелей.

– Да, может быть. – Реддвей пожал плечами. – Я даже готов поверить в то, что они убили всех этими тамтамами. Но что мне в отчете написать? Не напишу же я, что все подозреваемые были убиты при помощи рок-музыки. Как ты думаешь, что мне на это скажут?