Операция У

Книга предназначена для широкого круга читателей, кто не давал подписку о неразглашении или о невыезде

Возможно, кто-то подумает, что события, описанные в этой книге, никогда не могли бы случиться.

Возможно, они были бы правы, если бы эти события не развивались в стране, про которую раньше все знали, что "я другой такой страны не знаю..."

Возможно,

Возможно, за вами тоже ведется слежка.

Обернитесь, на всякий случай...

" Мы мирные люди, но наш бронепоезд стоит"

(слова из песни)

"Не уверен - не обгоняй"

(надпись на грузовом автомобиле марки КРаз госномер 19-17 МНИ при совершении ДТП с дтс марки "Запорожец" госномер 19-37 МНУ)

"Главное, чтобы консенсус был. Вы меня понимаете, да?"

М.С. Горбачев. Из неопубликованных выступлений.

Майор ФСБ Сергей Зайцев сидел в вагоне скорого поезда Москва - Нижний Новгород и думал о совершенно неожиданных поворотах судьбы, которые подстерегают любого человека в любой момент времени, в том числе и ночью, когда

во сне видишь, например, как занимаешься любовью с восхитительной женщиной (возможно, не одной), а, просыпаясь, видишь рядом на постели жену, да и ту с бигудями.

В такие моменты хотелось заснуть опять и как можно быстрее, чтобы поймать ускользающие остатки предыдущего сновидения, но это удавалось очень редко. Обычно во второй части сновидения следовали встречи с совершенно непонятными личностями, в крайнем случае он в кого-то стрелял из пистолета.

Это не доставляло почти никакого удовольствия, поэтому Сергей часто по ночам курил на кухне, вспоминая в такие моменты про свое славное прошлое, неотделимое от славного прошлого Органов. Было о чем вспомнить!

Вспоминалось, как он, только что отслуживший в рядах Советской Армии и вступивший там в ряды КПСС, был направлен по путевке комсомола на обучение в школу КГБ.

– В вашем заявлении о вступлении в ряды КПСС вы пишите, что готовы умереть за дело партии. Так?
– спрашивал у него инструктор ЦК ВЛКСМ - толстенький полнощекий мужичок в темном костюме и очках. На стенах у этого передового комсомольца, как и полагалось, висели портреты Ленина и Брежнева. Ленин висел над головой у толстенького мужичка а, Брежнев висел напротив и смотрел в глаза Ленину.

Было видно, что ему очень приятно сидеть вот здесь, в кабинете на улице Б. Хмельницкого

– Ага, - уныло кивнул Сергей.

Про себя он с тихой ненавистью подумал, что этого толстого очкарика, упивающегося своим положением, он с удовольствием в своей части заставил бы чистить сортиры зубной щеткой.

"Сволочь", - скрипнул зубами Сергей, - "Гнида кабинетная".

Он вспомнил, как они на пару с Иваном Богохватом из Киева по совету политрука части написали заявление о приеме в кандидаты в члены партии, поскольку сразу стать полновесным членом было никак нельзя.

Командир части долго рассматривал их заявления, потом похвалил за хорошие достижения в боевой и политической подготовке и дал соответствующие рекомендации. Вторую рекомендацию дал политрук, про которого все ребята, служившие в части знали, что он устраивает пьянки в Ленинской комнате, но, вообще, был неплохим мужиком.

С этого момента Сергей уже себе не принадлежал - он принадлежал Родине в лице коммунистической партии, которую на первом этапе представлял её славный резерв - ВЛКСМ.

Теперь резерв партии производил отбор лучших сынов родины в передовой отряд партии, который всё население СССР предпочитало называть "комитет" или "контора глубокого бурения". Бурили там действительно глубоко.

– Вы меня слушаете?
– вернул его к действительности профессионально-деловой голос инструктора, - Эта работа потребует от вас полной самоотдачи и некоторых самоограничений. Вы на это готовы?

– А можно поконкретнее?
– вежливо осведомился Сергей.

– Ну, например, вы курите?
– в свою очередь спросил инструктор.

– Курю... Полпачки в день, - несмело ответил Сергей.

– Возможно, придется бросить. Пьете?
– поднял бровь инструктор.

– В каком смысле?
– встрепенулся Сергей.

– В смысле употребления спиртных напитков, - инструктор ухмыльнулся.

– Ограниченно..., - ответил Сергей, вспоминая, как они с Богохватом и другими ребятами регулярно смывались из расположения части в близлежащую деревню за самогонкой.

– Возможно, придется отказаться, - буркнул инструктор.

– И в моральном плане, наверное, надо быть построже..., - несмело предположил Сергей.

– Вот именно, - серьезно кивнул его собеседник.

"Тогда уж лучше жизнь отдать. Можно и за родину...", - тоскливо подумал Сергей, но вслух он сказал:

– Я готов!
– и выпрямил спину.

Инструктор удовлетворенно кивнул и поставил на лежащей перед ним бумажке закорючку.

Через неделю его вызвали на медкомиссию при комитете, которую он с успехом прошел, несмотря на "некоторый дефицит веса", как выразился один из врачей.

– Худоваты вы немного. Что, мало едите?
– осведомился он.

– Нет, много двигаюсь, - пошутил Сергей.

Врач засмеялся и поставил "Годен".

С этого началась новая, известная раньше только по книжкам и рассказам знакомых жизнь Сергея. Он начал учиться в школе КГБ на чекиста, для чего необходимо было иметь холодную голову и горячие руки. Или горячую голову и холодное сердце - этого Сергей никогда не мог запомнить правильно. Но учился он хорошо.