Шрифт:
1
"Лэнгли.
Заместителю директора ЦРУ США
генералу Джеймсу М. Стюарту
лично
Уважаемый сэр!
Надеюсь, Вы поймете меня и простите за то, что обращаюсь к Вам, минуя предписанную официальную процедуру. Причина в том, что дело, о котором пойдет речь, слишком важно, а у меня нет никаких формальных доказательств. Тем не менее считаю, что обязан поставить Вас в известность незамедлительно.
Возможно, при Вашей занятости Вы не помните подробностей истории, связанной с Сергеем Николаевичем Кориным, поэтому возьму
Сергей Корин работал в США в качестве разведчика-нелегала, резидента Нью-Йоркской региональной сети КГБ. 24 августа 1984 года стараниями нашего общего друга Фрэнка Коллинза он был разоблачен, но сумел бежать на Кубу, а 2 июн 1992 года объявился в Лондоне, разумеется, не туристом. При желании Вы сможете ознакомиться с соответствующими файлами наших компьютеров, сейчас это не главное. Полковник Коллинз, как Вы знаете, выследил Корина в Англии, а позже привлек его к участию в секретных операциях ЦРУ на территории России и других стран. Уже тогда у меня появились первые сомнения, сэр. Я задал себе вопросы следующего порядка. Почему высококлассный профессионал КГБ Корин, обладавший отменными моральными качествами, неоднократно рисковавший жизнью в работе против нашей страны, вдруг соглашается сотрудничать с ЦРУ?
Почему полковник Коллинз доверяет ему сложнейшие секретные миссии, зная, что Корин находится в постоянной связи с полковником Федеральной Службы Безопасности России Станиславом Шебалдиным, и не только с ним? В частных беседах я задавал эти и подобные вопросы Фрэнку Коллинзу и получал совершенно неубедительные ответы. Коллинз ссылался на обстоятельства жизни Корина в России после побега из США в 1984 году (несправедливое обвинение, тюремное заключение), известные ему, однако, преимущественно со слов того же Корина.
Меня такие объяснения нисколько не удовлетворяли ни тогда, ни сейчас. Но так как миссии с участием Корина, как правило, завершались несомненным успехом, у меня не было повода обратитьс с запросом о проведении расследования.
Я мог лишь задать еще один вопрос: если Корин – глубоко законспирированный агент русской контрразведки, с дьявольской ловкостью внедренный в окружение Коллинза, разве невыгодно русским создавать видимость успеха его операций, проводимых для нас? Ведь в противном случае его ожидал бы провал. Да, я задал себе и этот вопрос… Который, увы, оставался лишь вопросом, а не доказательством.
Такое положение существовало до самого последнего времени, до операции Корина-Коллинза против нацистской организации «Тень». Вам известно, что результатом этой операции стал разгром располагавшейся в Бразилии базы нацистов и гибель руководителей «Тени», представлявшей огромную опасность дл Соединенных Штатов. Однако снова возникли вопросы, теперь уже настоятельно требовавшие разрешения. Куда исчез один из нацистских главарей, так называемый штандартенфюрер Итцель? Почему из множества банков и компаний, финансировавших преступную деятельность «Тени», названы и разоблачены лишь некоторые, далеко не самые значительные?
Почему, наконец, одновременно с группой Корина-Коллинза на бразильской базе оказался русский контрразведчик полковник Карелин?
По долгу службы я читал отчеты об этой операции, сэр, и я разговаривал с Коллинзом. Не скрою, объяснения, которые я получил,сконструированы
Но теперь все резко изменилось. Именно здесь и сейчас я получил веское подтверждение моих подозрений. Как я уже говорил вначале, это подтверждение не является формальной уликой, достаточной для предъявления Корину обвинения, поэтому я обращаюсь к Вам с личным письмом. Но как только я изложу существо дела, Вы поймете, почему я счел необходимым отправить это письмо немедленно, не откладывая ни на день, ни на час…"
2
До посадки в аэропорту Вашингтона оставались считанные минуты. «Боинг» уже закончил разворот под аэродромом и плавно снижался на полосу. Корин смотрел в иллюминатор салона первого класса, рассеянно обводя взглядом низкие растрепанные облака. Лайнер покачивало размеренно и мощно, как яхту на громадных волнах открытого океана.
Сергей Николаевич Корин (или Джон Корри – это имя он выбрал при получении американского паспорта) не был человеком суеверным. Впрочем, определенные суеверия ему все же были свойственны, как и большинству людей его профессии и образа жизни, но пугающегротескные сочетания вроде «пятница, тринадцатое» его нисколько не беспокоили. Поэтому, когда именно тринадцатого, в пятницу, в его нью-йоркскую квартиру позвонил по телефону Фрэнк Коллинз, он не ощутил даже легких признаков дурных предчувствий.
– Джон Корри слушает.
– Хелло, Джон, это Фрэнк. Надеюсь, я не оторвал тебя от какого-нибудь серьезного занятия?
Корин с сомнением покосился на экран телевизора, где раскручивались видеоприключения Стивена Сигала.
– Да как тебе сказать… В общем-то, нет.
– Ты один?
– Пока один.
Коллинз хмыкнул.
– Я тут недалеко, Джон. Не возражаешь, если я напрошусь в гости?
– Что-то ты слишком вежлив сегодня, Фрэнк.
Полковник деланно возмутился:
– Нет, вы послушайте! Если я звоню и предупреждаю о своем визите – видите ли, я излишне вежлив. А если бы я ввалился без приглашения, ты обозвал бы мен бесцеремонным типом, нет?
– Нет в мире золотой середины, – засмеялся Корин.
– Ты еще сохранил пристрастие к любимому сорту виски?
– К «Баллантайну»? Конечно. Не вижу смысла менять сложившийся порядок вещей. Должна же хоть в чем-то сохраняться стабильность.
– О'кей… Тогда жди.
Коллинз явился так быстро, словно разговаривал из вестибюля дома. В ответ на удивленный взгляд Корина он пояснил:
– Я беседовал с тобой из машины у твоего подъезда…
Рукопожатие было крепким и долгим, хотя они виделись совсем недавно. Корин пригласил полковника в комнату, выключил видеомагнитофон, достал рюмки из бара.
– Какими судьбами в Нью-Йорке, Фрэнк? – Корин скрутил крышку с принесенной полковником бутылки и разлил «Баллантайн» – себе побольше, Коллинзу немного. Он знал, что тот не злоупотребляет выпивкой за рулем.
– Тебе выдвинуть маскировочную версию или сразу правду в глаза? – полковник прищурился, поднимая рюмку.
– Начнем с правды, – предложил Корин. – Для версий у нас останетс время.
– Время – как раз то, чего у нас нет. – Коллинз вздохнул. – Я ненадолго и прибыл специально, чтобы повидать тебя.