Опции

ОПЦИИ

Глава 1

Только я сказал жене, что меня вытурили с завода, она тут же заявила, что уходит от меня.

– Мне надоело терпеть твоё бездельничанье! – возмущалась Валька, поспешно складывая вещи. – Дитятко! Тебе же двадцать пять лет! Одноклассники твои уже и машины взяли в кредит, и квартиры в ипотеку, жён одевают как куколок… В Турцию каждый год ездят. А у тебя всё ветер не понять где играет: увлечения идиотские, друзья-дегенераты…

Я виновато улыбнулся и

развёл руками, мол, что поделать, если я такой. Это вызвало новую бурю негодования.

– Три года жизни тебе отдала! – патетически произнесла она романно-сериальную фразу, комкая в руках белую блузку, которую собиралась запихать в сумку.

– Три лучших года, естественно, - уточнил я, чтобы уж было совсем как в мелодраме.

– Не паясничай! Даже сейчас не можешь удержаться, лицедей! От него жена уходит, а он кривляется!

Она со злостью зашвырнула блузку в сумку.

– Может, отметим это дело? – предложил я, улыбаясь.

Валька посмотрела на меня, высоко подняв брови:

– Что отметим?

– Наш развод. Люди свадьбы празднуют, а мы, наоборот… Друзей соберём, кафе на вечер арендуем…

Она повертела пальцем у виска, с визгом застегнула «молнию» на сумке и с сочувствием посмотрела на меня:

– Как ты будешь без меня, убогий? Пропадёшь ведь. Сопьёшься и помрёшь где-нибудь в канаве через год-другой.

– Конечно. Только ты меня спасала эти годы от канавы.

– Да, спасала. От канавы, от твоего образа жизни паразитического и от твоих друзей-дебилов. Я хотела из тебя человека сделать, а ты как был скотиной, так и остался. Неформал хренов! Уж лучше бы ты был футбольным фанатом, чем лофером. Лох ты, а не лофер! Ну, чего молчишь?

Что тут возразить? Валька уже сама ответила на все вопросы.

– Молчишь ты, потому что сам понимаешь: всё ваше лоферство – это прикрытие. И ты, и дружки твои не состоялись в этой жизни. А движение лоферов выдумали для того, чтобы подобные неудачники не чувствовали себя ущербными. Демократия, блин, толерантность! Да будь я президентом, я бы таких, как вы, в трудовые лагеря бы загнала, по лопате каждому всучила и рыть бы заставила.

– Что именно рыть? – поинтересовался я.

– Да хоть что! Канаву. До обеда выкапывать, а после обеда закапывать. И через годик всё ваше лоферство вылетело бы из ваших бестолковых голов!

– Труд из обезьяны сделал человека, - произнёс я пафосно.

– Вот именно. А вы – бездельники-лоферы – продукт обратной эволюции. Обезьяны, сделанные из людей.

Она с трудом закинула на плечо сумку и нанесла последний удар:

– Я уезжаю к маме, а ты будешь всю жизнь скитаться по съёмным квартирам.

– Какая вся жизнь? Ты же мне канаву предсказала. В которой я сдохну через год-другой.

– Вся твоя оставшаяся жизнь – от этого момента и до канавы. Вот этот год-другой ты и будешь мыкаться по коммуналкам и общагам.

Высказавшись таким образом, Валька ушла, с удовольствием хлопнув железной дверью, так что сотрясся весь подъезд. Я хотел помочь стащить ей сумку вниз до машины, но она отмахнулась от меня, как от надоедливой мухи.

– Вот и кончилась моя счастливая семейная жизнь, - объявил я сам себе и нервно хихикнул.

Неплохая она была

девчонка, Валька. Мы с ней познакомились ещё в университете. Я был на третьем курсе, а она на первом. «Никогда ещё не гуляла с философом», - мурлыкала она, когда я провожал её до юрфаковской общаги.

Это понятно, для любого юриста студент-философ был всегда существом аномальным, как, впрочем, и для любого обывателя. Хорошо, что не попросила она тогда «объяснить, что первично», иначе я бы обозлился, и мы бы больше не встречались. Терпеть не могу, когда люди, узнав о моей профессии, выдают что-то вроде: «Ух ты, философ! Как же тебя так угораздило! А где работать потом будешь? Ну-ка, ответь, что первично, материя или сознание».

С удивлением я прислушался к себе и понял, что я не особо огорчился уходом жены. Всё равно она ушла бы рано или поздно: мы с ней заключили временный брак на пять лет. Но она ушла досрочно, не дождавшись пары лет до окончания брачного союза.

Чтобы развеяться, я включил компьютер и полез в социальную сеть. Мне доставляет удовольствие глядеть на глупо-радостные рожи бывших одноклассников-однокурсников, однообразно позирующих на фотографиях на фоне пальм, чужих иномарок и огромных тарелок с малоприятной едой по программе «всё включено», похожей на огородные сорняки. Я тоже в своё время зарегистрировался в сети, для смеха сфотографировался на фоне помойки в драном ватнике и облезлом треухе и выложил эти мерзкие фотографии на свою страничку. И потом время от времени я посещал свою страничку и с удовольствием читал адресованные мне сообщения: «Андрюха! Как же ты докатился до такой жизни! Возьми себя в руки, устройся на работу, ты ведь так молод!». Простейший тест для клинических идиотов – если бы я на самом деле был бомжом, откуда у меня был бы доступ в Интернет и фотоаппарат! Да и какой бомж станет выкладывать свои фото, где он позирует на подобном фоне.

Валька была слишком правильной и постоянно пыталась сделать меня таким. Например, она не разрешала пить дома пиво. Сейчас, ползая по мировой паутине, я об этом пожалел – глоток холодненького не помешал бы. В социальной сети было сегодня скучновато. Новых сообщений мне никто не присылал, наверное, надо придумать нечто свеженькое. Я немного порезвился на религиозном форуме, невинно задав вопрос, зачем Лот переспал с собственными дочерьми, чем вызвал бурю негодования. Затем некоторое время поторчал в каком-то унылом чате знакомств, где мне удалось вызвать на откровенно-интимный разговор болтливую дамочку, чтобы следом объявить ей, что я тоже женщина, и понаблюдать за её реакцией.

От плодотворного лазания по Интернету меня отвлёк звонок в дверь. На пороге стоял молодой человек в деловом костюме. Он улыбнулся стандартной улыбкой и раскрыл папку. Я ответно просиял.

– Здравствуйте! Валентина Дмитриевна Дёмина дома? – спросил он, заглянув в папку.

– К сожалению, нет, - улыбнулся я ещё шире.

– Как жаль. Мы с ней договорились провести апгрейд микроволновой печи. Усовершенствование то есть, - добавил он, видя моё замешательство.

– А в чём заключается усовершенствование? – спросил я, согнав с лица улыбку и озабоченно нахмуриваясь. – Вы хотите научить печь нянчить детей?