Опасные страсти
Шрифт:
Только сейчас он впервые осознал, как близка ему стала Элисса, как много она значит для него. Когда это произошло? Как ей удалось усыпить его бдительность? Как она смогла пробить стену, которую он возвел вокруг себя, как отыскала путь к его сердцу?
Легкий ветерок всколыхнул ее чудные светлые волосы, они коснулись щеки Адриана, и ему захотелось разбудить Элиссу, спросить, как она себя чувствует. Он прислушивался к ее легкому дыханию, ему мучительно хотелось приложить руку к сердцу девушки, убедиться, что оно бьется достаточно сильно, что Элисса не умрет и не покинет его.
В голову
Нет, это неправда. Он не мог оказаться таким глупцом, не должен был позволять такому случиться. Это неправда, говорил он себе. Да, Элисса ему нравится. Пожалуй, даже слишком. Но любовь? Любовь для дураков и мечтателей, а он уже давно не был ни тем, ни другим.
В ту же секунду Элисса раскрыла глаза. Она вздрогнула, но, поняв, что скачет на лошади в объятиях Адриана, успокоилась.
— Мы скоро приедем?
Адриан попытался улыбнуться, но его губы лишь чуть скривились:
— Я вижу хвост колонны прямо перед собой.
— Мне лучше. И голова уже не так болит.
Он мягко коснулся губами ее лба:
— Я найду тебе врача. День близится к концу, скоро наступит вечер, армия остановится и разобьет лагерь. Тогда ты сможешь отдохнуть.
Элисса чуть заметно кивнула, закрыла глаза и уткнулась в его плечо. Так невинно и доверчиво. Адриан размышлял о тех испытаниях, которые выпали сегодня на ее долю, о том мучительном ошеломляющем потрясении, которое испытал он сам, о тех шагах, которые собирался предпринять в связи с последними событиями.
Ему пришло в голову, что он менее чем кто-либо достоин доверия Элиссы.
Элисса очнулась в походной палатке. Голова мучительно болела, в висках молотами стучала кровь. Она осторожно прикоснулась к голове и нащупала повязку, узлом затянутую за ухом. Она шевельнулась и принялась шарить по тюфяку, отыскивая Адриана, но его не было. За стенками палатки вовсю кипела армейская жизнь; Элисса слышала ржание лошадей и позвякивание упряжи.
Ей потребовалось лишь мгновение, чтобы собраться с силами и вспомнить все. Она вспомнила, как нежно, заботливо ухаживал за ней Адриан, предупреждая каждое ее желание. Как и было обещано, он сразу отвез ее к врачу и подождал, пока тот не сообщил ему, что все будет в порядке и что Элисса получила лишь поверхностное ранение. Потом Адриан ушел.
Элисса вернулась мыслями к тем, последним мгновениям. В лице Адриана ей почудилось нечто необычное, какая-то отстраненность, которой она не замечала прежде. Она пыталась не обращать на это внимания, говоря себе, что Адриан обеспокоен, встревожен ее ранением. Но в глубине души она опасалась, что за часы, прошедшие с момента выстрела, что-то изменилось в их отношениях, и в ее сердце поселился страх.
Она не хотела расставаться с Адрианом, особенно теперь, когда он начал проявлять к ней внимание, приоткрыл ей свою душу. Элиссу не оставляло беспокойство, мучил страх за будущее, терзали опасения, что она потеряет Адриана. Ей хотелось узнать, что у него на уме.
Какая-то часть ее существа страшилась ответа. И что-то подсказывало Элиссе: ее опасения не лишены оснований.
Наклонив
— Вы посылали за мной, сэр?
Кламмер кивнул. Это был плотный, крепко сбитый седеющий мужчина с выпуклой грудью и резкими чертами лица; весь облик выдавал в нем бывалого воина.
— Сегодня утром поступили свежие вести, полковник. И, боюсь, неутешительные. — Он бросил взгляд на заваленный бумагами стол. — Как вам известно, наше отступление должен был прикрывать Третий корпус под командованием генерала Хиллера. Его задачей было выиграть время, чтобы позволить нам перегруппироваться и дать Вене возможность подготовиться к обороне. Однако к северу от реки Траун войска Хиллера столкнулись с французами. На него обрушились объединенные силы Ланна и Массены. Они захватили мост, крепость и городок Эберсберг.
— Каковы потери? — спросил Адриан, чувствуя, как при известии об очередном поражении в его жилах застывает кровь.
— Около трех тысяч убитыми, и еще четыре тысячи взяты в плен.
— А Хиллер?
— Отступил на север к Энцу, а затем, вероятнее всего, к Кремсу, чтобы переправиться через Дунай.
— Открывая тем самым Бонапарту путь к Вене.
— Столица собирает ополчение, а регулярные войска вскоре произведут перегруппировку.
«Но будет ли достаточно этих мер?» — подумал Адриан и спросил:
— Могу ли я чем-нибудь помочь?
— Думаю, сможете, полковник. Если не ошибаюсь, ваш полк стоит лагерем к востоку от Вены?
— Насколько мне известно, да.
— Как продвигается создание коалиции?
— Пока официальных сведений не поступало. Но не беспокойтесь, генерал. Англичане твердо намерены поддержать эрцгерцога и его людей. Если мы можем чем-нибудь служить вам…
— Лучшей помощью, которую могла бы оказать Британия, — это прислать нам сорок — пятьдесят тысяч человек. Но поскольку рассчитывать на это не приходится, я попрошу вас о другой услуге.
— А именно?
— Насколько мне известно, вы уже познакомились с моими подопечными, детьми Петрало.
— Так точно, сэр. Они показались мне замечательной семьей.
— Я хочу, чтобы вы доставили их в Вену. В настоящий момент столица — самое спокойное место для них. Я могу доверить вам это дело?
— Разумеется, генерал, — ответил Адриан, кивнув. Он не хотел уезжать из лагеря, особенно после того, как в него стреляли, когда он вплотную приблизился к разоблачению Ястреба, но у него не было выбора. К тому же поручение Кламмера показалось ему отличным предлогом избавить Элиссу от опасности.
Он бросил взгляд на майора Бекера, который стоял у выхода из шатра, вытянувшись в струнку. Лицо майора, как всегда, было непроницаемым. Адриану хотелось поделиться своими подозрениями с Кламмером, однако до тех пор, пока не появилось серьезных доказательств, это было преждевременно. Не следовало забывать и о том, что только эрцгерцогу и его ближайшим советникам было известно о порученном ему задании — отыскать изменника. Пока личность Ястреба не выяснена наверняка, под подозрением оставались все, даже генерал. Адриан не отважился рискнуть.