Опасные страсти
Шрифт:
Ладони Адриана накрыли ее груди, заставляя соски отвердеть и мягко пульсировать, потом он скользнул к ним губами, чтобы облегчить томление, но оно лишь вспыхнуло с новой силой. Он обвел соски языком, схватил набухшие бугорки губами и начал мягко посасывать.
Возникшее чувство ошеломило Элиссу. Ее ноги внезапно ослабли и подкосились.
— Адриан… — чуть слышно выдохнула Элисса, но он уловил в ее голосе мольбу. Его огромная рука обхватила талию девушки и привлекла ближе; он поднял ее, уложил на ступени у края бассейна, целуя, сжимая ладонями ее груди.
— Адриан…
Он покрыл мягкими влажными поцелуями ее подбородок, спустился к шее и провел губами по плечам. Он целовал ее груди, потом его лицо скользнуло ниже, лаская живот; прикоснувшись к пупку, жадный горячий рот Адриана продолжал опускаться все дальше, заставляя гореть огнем мягкую выпуклость между бедер Элиссы.
Она почувствовала, как Адриан раздвинул ее бедра. На поверхности воды плясала широкая тень от его плеч. Он коснулся языком маленького бугорка, и Элисса едва не задохнулась от испуга. Она попыталась оттолкнуть его, но Адриан молниеносно сжал объятия, его язык скользнул внутрь, и Элиссу охватило невыразимое блаженство.
Святой Боже! Она ждала от него всего что угодно, но только не этого.
Адриан продолжал настойчиво ласкать ее влажным мягким языком, заставляя Элиссу трепетать от удовольствия. Он стиснул руками ее бедра и раздвинул их еще шире, все глубже проникая в ее тело, и ей показалось, что она вот-вот умрет от наслаждения.
Это было порочное, греховное чувство и вместе с тем самое восхитительное в ее жизни. Руки и губы Адриана, казалось, были повсюду — они ласкали и требовали. Внезапно Элисса воспламенилась так, что потеряла самообладание. С ее телом происходило что-то непонятное, ее охватило неистовое желание, требовавшее немедленного удовлетворения.
— Адриан… — прошептала она, теряя голову от страсти и вожделения; ей почудилось, что она взмывает в воздух. Элисса вскрикнула и застонала от невыносимого наслаждения, чувствуя себя так, словно весь окружающий мир ворвался в ее тело. Вспыхнул яркий свет, по коже тысячами булавочных уколов растеклось сладостное ощущение. Тело Элиссы напряглось и вдруг обмякло, словно лишившись костей.
Адриан навис над ней, роняя на Элиссу капли дымящейся воды. Он вновь поцеловал ее, и девушка почувствовала собственный кисловатый запах, смешанный с мужским ароматом, который, казалось, окружал его тело. Расположившись между ее ногами, Адриан начал осторожно входить в нее, но Элисса уже ничего не боялась; наслаждение поглотило ее до такой степени, что она была готова позволить ему делать с собой все что угодно.
— Ну как? — спросил он, заполнив собой ее лоно. — На сей раз я не сделал вам больно?
— Ничуть, — ответила Элисса.
Губы Адриана медленно растянулись в улыбке. Элисса впервые осознала, что он беспокоится о ней. Он хочет сделать так, чтобы ей было хорошо, хочет доставить ей удовольствие. Его бедра задвигались неторопливыми толчками, задавая ритм, и Элиссу захлестнуло неземное ощущение, которое нельзя было сравнить ни с чем, что она испытывала когда-либо прежде.
Она откинула голову назад, на холодные серые камни. Адриан поцеловал Элиссу, вторгаясь в сокровенные глубины ее тела, отступая и вновь двигаясь
Он задвигался быстрее, с возрастающим нетерпением, но Элиссе было мало. Ее пальцы вонзились ему в плечи, ноги обвились вокруг бедер; могучее тело Адриана напряглось, но он продолжал все глубже вторгаться в нее с такой силой, что Элисса, не в силах сдержать охвативший ее восторг, совершенно потеряла голову.
Достигнув вершины наслаждения, она выкрикнула его имя. Еще несколько мощных рывков, и его тело словно окаменело. Он откинул голову и хрипло застонал, содрогаясь от наслаждения. Наконец Адриан, вздохнув и в последний раз поцеловав Элиссу, отстранился.
— Остается лишь сожалеть о том, что произошло между нами в коттедже, — сказал он. — Настоящая любовь — это то, что мы испытали сегодня, моя маленькая девственница.
Элисса все еще трепетала, вспоминая его прикосновения и интимные ласки.
— Да… думаю, это действительно так, — отозвалась она, заливаясь румянцем.
— Что значит, думаете? — спросил Адриан, изумленно приподнимая темную блестящую бровь. — Не хотите ли вы сказать, что все еще сомневаетесь?
Элисса негромко рассмеялась:
— Вы не оставили мне сомнений, барон. Вам удалось преподать мне весьма убедительный урок.
Адриан улыбнулся:
— Должен ли я воспринимать ваши слова как комплимент, дорогая?
— Именно так, барон.
Адриан хмыкнул, и в его мощной груди возник рокочущий звук.
— Думаю, нам пора собираться, если мы не хотим вернуться в Блауен-Хаус совершенно обессиленными.
Элисса вздохнула. Как ни боялась она ехать сюда, мысль о возвращении домой вызывала у нее не меньший протест.
— Пожалуй, вы правы, — неохотно сказала она.
— С другой стороны… — Адриан мягко поцеловал ее ладонь, — в туалетных комнатах есть диваны. Прежде чем уехать, мы могли бы продолжить урок и выяснить, что такое настоящая любовь.
Элисса насторожилась. Было бы безумием продолжать сближение с ним, рискуя еще сильнее привязаться к нему. Однако жизнь коротка — об этом свидетельствовала судьба Карла, — и в ее душе зашевелилось любопытство.
— Почему бы и нет? — сказала она. — Вдруг я что-нибудь упустила?
Адриан лукаво улыбнулся, наклонился, подхватил ее на руки и вышел из бассейна во всем великолепии своей наготы.
— Уж в этом вы можете быть совершенно уверены, ангелочек, — сказал он.
Было далеко за полночь, когда они вернулись домой.
На следующее утро Адриан уехал из Бадена, оставив Элиссе записку, в которой сообщал, что его вызвали в расположение полка. Он подавил порыв написать что-нибудь нежное, интимное, напоминающее о вечере, который они провели вместе. Что-то остановило его. События минувшей ночи накрепко впе-чатались в его память, и Адриану это совсем не нравилось. Ему не нравилось, что вчерашняя близость не только не умерила его страсть к Элиссе, но, напротив, только усилила ее.