Чтение онлайн

— Уже началось, — сказал Хуан.

Мордочка Кико расплылась в улыбке.

— Смотри, Хуан, Порки.

Кролик говорил поросенку Порки:

— Эти мошенники всегда нас опережают.

— Молчи, — сказал Хуан.

Кролик и Порки входили в кабинет Директора, и Директор говорил:

— Надо доставить пакет на улицу Кинкальерос.

Кико моргнул:

— Что такое пакет, Хуан?

— Молчи.

Кролик с пакетом под мышкой и Порки выскочили на улицу.

— Как

он несется, сдохнуть можно, Хуан!

— Если он отвезет пакет быстрее чем за десять минут, ему дадут пять долларов, — объяснил Хуан.

— А что такое доллар?

— Песета.

— А-а.

Кролик схватил самокат и помчался по улице. Пакет был привязан к ручке. Порки следовал за ним, налегая на педали трехколесного велосипеда. Вдруг Кролик налетел на фонарный столб, пакет раскрылся, и по асфальту покатился шар с горящей веревочкой.

— Бомба, Порки! — закричал Кролик.

Хуан и Кико улыбались.

— Сейчас их убьет, — зловеще пробормотал Хуан.

И тут шар взорвался — бу-у-у-ум! — Кролик и Порки взлетели на воздух и приземлились на крыше и, поглядев друг на друга, увидели, что Порки оказался в кроличьей шкурке, а Кролик — в шкурке поросенка. Кико и Хуан покатывались со смеху, но прежде чем они насмеялись досыта, Вален, которая стояла в дверях позади них, словно жандарм, не тревожась за Кролика и Порки, сказала:

— Ну, теперь обувайтесь и бегите домой, вам пора спать.

Пабло зажег лампу, открыл книгу и облокотился о стол, подперев голову руками. Губы его не шевелились, он читал торопливо и жадно и переворачивал страницы с таким шумом, будто комкал газету. Кико молча глядел на него из дверей и, когда вошла Мама, проскочил в комнату вслед за ней и встал на цыпочки, чтобы посмотреть на Пабло поверх стола.

— Ты уже вернулся из школы, правда, Пабло?

— Сам видишь, — отозвался Пабло.

Кико улыбнулся, но, увидев, что брат хмурится, замолчал. Мама потрепала Пабло по голове.

— Ты не в духе? — спросила она.

Пабло хмыкнул.

— Со мной можешь не притворяться, — добавила Мама.

— А с чего мне быть не в духе? — сказал Пабло. — Тебе всегда надо знать, что у человека внутри.

Мама как будто не слышала его. Она отвечала не Пабло, а самой себе:

— Наберись смелости и скажи ему «нет».

Пабло поднял голову и глянул на нее в упор. Мама опустила глаза. Он сказал:

— Я обещал папе, что пойду, и я пойду, хотя бы только ради него.

Глаза Кико засверкали.

— Ты пойдешь на папину войну? — восторженно спросил он.

Пабло взглянул на него

с удивлением.

— Вот именно, — ответил он подчеркнуто сурово, — на папину войну, именно это мне и предстоит. Как ты догадался?

Мама пристально разглядывала старшего сына.

— Тебя это не радует, правда?

Пабло внезапно откинулся на спинку стула.

— Не совсем так, просто я этого не понимаю, — ответил он и, казалось, собирался продолжать, но передумал.

Наконец он добавил после долгого молчания:

— Падре Льянос говорит, что общества ветеранов существуют везде, но в нашей стране они сумеют что-нибудь сделать, только если все мы объединимся — и те, и другие. Все вместе, понимаешь? Это единственный способ забыть старые обиды.

Мама кивнула.

— Так говорит священник? — переспросила она.

— Да, но падре Льянос из молодых.

Мама заговорила теперь печально, словно ей было сто лет:

— Молодые обычно видят лучше, если только старшие не сбивают их с толку. Наверняка падре Льянос прав.

Пабло поднял глаза на Маму:

— Ты ни в чем не уверена, правда, мама?

Мама ответила не сразу; она взяла Кико за руку и направилась к двери, но, сделав два шага, остановилась, повернулась к Пабло и сказала:

— Очень мало в чем, сынок. И с каждым днем все меньше.

И перед тем, как закрыть дверь, добавила:

— Поступай как считаешь нужным.

Мама отвела Кико на кухню. Транзистор Виторы передавал сводку погоды и рассказывал об антициклоне на Азорских островах. Кико спросил:

— Это очень большой зверь, большой-большой, да, Вито?

— Какой, голубь?

— Ну, о каком говорило радио. Мама ответила сама:

— Антициклон — это солнце, это когда… хорошая погода.

— Значит, — заключил Кико, — уже можно ехать в Сан-Себас, к Марилоли…

— Еще рано, — отозвалась Мама и обратилась к Виторе: — Дайте ему поужинать, но силой не заставляйте. И пожалуйста, кальций, а то днем я забыла.

Мама вышла из кухни, появился Хуан, и Кико сказал ему:

— Хуан, а Пабло идет на папину войну.

— Да?

— Да, он сам сказал.

— Вот здорово! — Черные глубокие глаза Хуана загорелись восторгом. — Когда я буду большой, я тоже пойду на папину войну и убью больше ста врагов. А ты, Кико?

Глаза Кико становились все меньше по мере того, как надвигалась ночь.

— Я… — сказал он, — когда я буду большой, я стану полицейским.

— Да? — сказал Хуан. — А если попадешь под машину?

— Тогда я убью того, кто ее ведет.

Хуан улыбнулся покровительственно, как взрослый: