Опаленный 2
Шрифт:
Пробуждение было не из лёгких. Чтобы просто оторвать голову от подушки, потребовались немалые усилия. Осмотревшись, я понемногу начал понимать, что вокруг меня. И вспоминать, что было до потери сознания от переутомления. Проморгавшись как следует, увидел рядом со своей кроватью Хану. Удивлён немного, что не Катю — с её-то совершенно странным отношением ко мне было бы вполне последовательно и логично просидеть всё время рядом со мной, пока я не начну приходить в себя. Кхм, что-то меня малость понесло со сна в дебри девичьих сердец. Зря, очень зря — даже в полном сознании понять их порой невозможно.
Кряхтя,
Интересно, сколько времени прошло с того момента, как я отключился? На стенах комнаты, обклеенных простенькими обоями в полоску, с парой совершенно безвкусных натюрмортов, призванных заполнить общую пустоту помещения, часов я не нашёл. Пришлось подниматься и на слабых ногах идти к запахнутому плотными шторами окну. С неудовольствием отметив, что опять меня раздели чуть ли не догола, я слегка отодвинул золотистую ткань и выглянул на улицу.
Уже глубокая ночь. Но светло, как на концерте немецких металлистов, перебарщивающих с пиротехникой в очередной раз. Неслучайно я их вспомнил — горело снаружи… да почти всё. Огненные вихри, что тянулись с затянутого серными тучами неба, так никуда и не пропали. Значит, что демоны всё ещё прибывают в наш мир, и чем дольше я бездействую, тем тяжелее мне придётся потом. Впрочем, с этой слабостью много я не навоюю… Сам Смоленск был практически целиком охвачен огнём. Вторженцы явно старались привести окружение к привычному для себя виду. Не представляю, сколько они уже установили перевёрнутых распятий, как много человеческих тел выпотрошили ради собственного удовольствия, и какое число людей сейчас томятся в темницах их костей. Лучше бы об этом не думать.
Впрочем, люди тоже, как могли, добавляли света. Лучи прожекторов били в небо, выискивая очередную цель для зенитных расчётов. Лишь только какой демон попадал в яркий луч — тут же с земли в него плевались два-три орудия. Практически всем хватало одной секунды столь пристального внимания со стороны людей. Я слабо улыбнулся — похоже, Николай Александрович проникся идеей уничтожения демонических адъютантов, да и другим графам передал мои слова. Вроде как моё участие в происходящем минимально, но как же хорошо и приятно на душе…
Над особняком пронеслись два реактивных самолёта. Тяжёлые на вид, чем-то напоминающие наших «Грачей». Ряд коротких вспышек под их крыльями — и вторящая им серия взрывов неуправляемых ракет. До меня канонада разрывов дошла за секунды три. Значит, всего в километре от нас достаточно жарко, чтобы применять штурмовики.
Фудзивара, проснувшаяся от гула двигателей, подошла ко мне и встала рядом. Вдвоём мы молча смотрели за сражениями всего минуту, но сколько значила эта минута. И для неё, и для меня. Мы даже и не заметили, как прижались друг к другу плечами, приобнявшись. Хорошо, приятно и тепло. Я бы мог так вечность провести, но пустой желудок решил испортить весьма интимный и оттого важный момент безмолвного общения
— Проголодался? — подняла Хана на меня свои прекрасные голубые глаза. Точь в точь, как у моей матери. Эх…
— Честно — слона бы съел, — японка слабо улыбнулась, после чего отстранилась. Объятия наши стали слишком уж тесными, и стоило лишь испариться повисшей между нами магии чувств, как она ощутила неловкость и стеснение. Тем более что я стоял в одном только нижнем белье.
— Слона я тебе не найду, но кое-какой ужин организовать всё же смогу.
— Звучит неплохо. Пойдём тогда на кухню, урвём что-нибудь? Только надо сперва одежду найти… — вот с нарядами у меня беда. Всё, что было, сгорело либо в родном доме, либо в особняке, что арендовала Фудзивара. Даже с одолженной у работника Булычева одеждой всё плохо. Не ходить же мне по дому перемазанным кровью — мне может и побоку, но люди наверняка будут нервничать куда как больше, чем следовало бы.
— Я уже принесла её, — сестра показала пальцем на стул, на котором висела камуфляжная форма. Серо-синяя, похожая на ту, что носили инквизиторы. Оставалось только невесело посмеяться. Всю прошлую жизнь я бегал от формы, чтобы в этой мне не оставили выбора. Не дай бог меня ещё кто-нибудь примет за рядового инквизитора — замучаюсь отнекиваться.
Пришлось носить то, что дают. Хорошо хоть Хана не догадалась сапоги вместо моих залитых чужой кровью кроссовок принести, иначе бы сходство со спецслужбами было бы стопроцентное.
То и дело вздыхая, я добрался до расположенной на нижнем этаже кухни вместе с Фудзиварой. На газовых плитках, казалось, ни на секунду не угасал огонь. Одна посуда сменяла другую по мере готовности, кастрюли с приготовленной едой отправлялись наверх в специальном лифте или же вывозились на тележках до гаража. Повара работали, позволяя себе разве что перекуры на пару минут, после чего тут же возвращались к готовке. Николай Александрович и на них хорошо сумел повлиять. Либо они обеспечивают провиантом бойцов на передовой, либо ужинают вместе со всеми в Аду — наверняка он сказал им что-то вроде этого.
Запахи стояли… не то чтобы слишком аппетитные, но на голодный желудок я и от них чувствовал, что ещё немного — и истеку слюной. Хотя казалось бы — просто куча сваренной гречки с мясом.
— Вы чего тут делаете? Вход только для работников, — обратил на нас наконец внимание один из поваров. Полный недовольства — он тут всё-таки работает по принципу «всё для фронта — всё для победы», а мы, бездельники, притащились в надежде стащить что-нибудь. Имел на то полное право.
— Покушать бы чего-нибудь хотим, да потом на доклад к Николаю Александровичу пойдём, — повар лишь выдал кривую усмешку.
— Ага, а к Его Высочеству вы случаем на доклад не пойдёте? Идите отсюда, не мешайте работать.
— Нехорошо это — отказывать будущему хозяину, — попытался я ещё раз надавить на повара, но тот вполне уверенно дал мне от ворот поворот.
— Вот как будете хозяином здесь — тогда и тащите с кухни, что захотите. А пока чешите в столовую… ишь, выискался ещё один граф…
Хану такое отношение возмутило, и она собиралась было, как умеет, прикрикнуть на позволяющего себе лишнего простолюдина. Но я остановил её, положив руку на плечо: