Опаленная сном

Магиар пронзительно зазвенел, кристалл Акана потемнел, упал на пьедестал и рассыпался. Архимаг поперхнулся и замолчал. Я все еще ждала, что он дочитает заклинание и пробудит мой Дар, но сердце уже сжало отчаяние.

Серебристая пыль — все что осталось от безумно дорогого кристалла для активации скрытых способностей потенциальных Студентов Академии Стихий, продолжала клубиться в воздухе, когда я выдернула руки из магиара и попятилась. Оборачиваться и смотреть на взбешенных гранд-мастеров не было ни

малейшего желания, как бы не пришлось повторить судьбу кристалла…

— Та-ак… — Пронзительный голос голос тучного водника, который по непонятной причине возненавидел меня сразу, как только я зашла в зал комиссии, прервал опасную тишину…

Прижав к груди руки, чувствуя успокаивающее тепло маминого медальона, я все-таки обернулась и посмотрела на мрачных магов сквозь туман невольных слез. В словах этой приемной комиссии я не нуждалась, и так ясно, что в Академию меня не примут. Оставалось только покинуть помещение приемной комиссии с достоинством. Я сглотнула и приказала самой себе не плакать, но получалось плохо.

— Та-ак, — повторил водник и забарабанил пальцами по столу. — И кто сможет сейчас внятно объяснить, почему мы потеряли целый кристалл на это… эту… — С каждым словом его голос становился все выше и противнее. — Девушка?! Да вы что?! Не знаете, что с уровнем ниже пятого на тестирование приходить запрещено?! Вы… Вы…

Я опустила голову, против воли слезы потекли еще сильнее. Как же так?! Отец обещал, что кристалл Акана сможет пробудить мой Дар! Или целительский, или, хотя бы родовой, огненный?

— Да кто вас сюда допустил?! — Пронзительный голос водника ввинтился в самое сердце.

Напомнил голос мачехи.

Все мое детство.

Напомнил, что у меня сейчас есть единственный шанс пробудить свой Дар и поступить в Академию Стихий! И за него надо бороться! Во что бы то ни стало!

Слезы мгновенно иссякли, я храбро посмотрела на высокую комиссию и почти уверенным голосом смело заявила:

– А я в детстве вылечила кошку… — Закусив губу, я продолжала с вызовом смотреть магов. По приказу императора любое проявление целительных сил должно быть внимательно исследовано. Я была в своем праве! Почти…

– Ко-о-шку? И что? Сразу вообразили себя Магом Жизни?! — Услышав покашливание коллег, водник снизил тон и уже менее раздраженно добавил. — Ну? И где сейчас ваша кошка?!

– Она… — Я растерялась, — я же не брала с собой кошку.

– Во-от как… — Водник снова забарабанил по столу. — И вы решили, что одного-единственного случая достаточно, чтобы…

– Уважаемый Каашъян, — Суровый огневик в красной мантии с внушительным набором звезд на груди отложил в сторону просматриваемый свиток, искоса глянул в закрытую пологом тьмы нишу, где сидел са’артан императора, одновременно и мой отец тоже, и хмуро продолжил, — мы обязаны проверять все случаи необычных проявлений магии. Даже если, — он выделил голосом это «если», — это был единичный случай в пятилетнем возрасте.

Можно подумать, что высокая комиссия станет тратить время на любых кандидатов. Если б мой отец не был са’артаном, меня бы к тестированию просто не допустили! Я с отчаянием искоса посмотрела

на затянутую темнотой нишу. Неужели уже все возможности испробованы?! Разве мой отец сможет смириться с тем, что у него, первого Архимага Империи, родилась бездарная дочь?! Но, хотя я мысленно просила отца вмешаться, ничего, кроме внимательного взгляда из темноты, я не ощущала. Видимо, все доступные способы были уже испробованы. А лично вмешаться в тестирование Са’артан может только тогда, когда кандидат проявил необычные способности. Необычная бездарность вряд ли относилась к этому случаю. Я закусила губу и отвернулась.

– Но коллега?! — Возмущенно начал никак не успокаивающийся водник. — Такие прецеденты…

– Бывают. — Спокойно договорил за него огневик. — Зато вторая дочка са’артана Норана Сатори уже в шестнадцать лет подтвердила третью ступень. Такое бывает.

Водник побледнел и испуганно покосился на закрытую пологом тьмы нишу. До него наконец-то дошел тот простой факт, что насмехаться над девушкой, сумевшей дойти до высокой комиссии, несмотря на явно слабый дар, по меньшей мере неосмотрительно.

А мое лицо окаменело. И снова Лиорель! Прекрасная Лиорель, которую пророчили в архимаги начиная с тринадцати лет! Выражая сожаление о моей бездарности, каждый собеседник тут же торопился упомянуть младшую сестру «Зато Лиорель Сатори…» Каждый! Как будто это могло утешить родственников или меня саму! Сглотнув, я еще раз потерла грудь, ощутив успокаивающее тепло от медальона и решительно расправила плечи.

– Я могу идти? — Голос мой был спокоен. Ну-у, почти. Как бы я ни привыкла к унижениям, но на таком уровне меня еще не позорили. Хорошо еще, что не было Императора, который давно уже перестал лично наблюдать за тестированием и переложил надежду найти Мага Жизни на моего отца. А папа… он и так все знает.

– Без сомнения, уважаемая Даниэла Сатори. — Торопливо проговорил сухонький воздушник, единственный из всей комиссии посматривающий на меня с сочувствием. — Светлого вам дня и да хранит вас Всеблагая Мать.

Кивнув именно этому гранд-мастеру, я развернулась и гордо пошла к выходу, не слушая бормотания остальных членов комиссии. Какая теперь разница, что они говорят? Моя последняя надежда, что кристалл Акана сможет пробудить спящий во мне дар, угасла.

– А вы проверяли по формуле Н’акерши?

Я вздрогнула, услышав низкий мужской голос из той самой боковой ниши, закрытой покровом тьмы. Так отец там не один? Нерешительно сделав шаг, я обернулась и затаила дыхание, вдруг сейчас окажется, что еще есть шанс раскрыть мой дар?!

– При использовании формулы Н’акерши кристалл Акана и рассыпался. — Почтительно ответил все тот же воздушник. И помедлив, добавил, — На половине заклинания…

– Жаль. — Задумчиво произнес из темноты неизвестный и…

Исчез.

Вот только что чувствовала, что на меня устремлен изучающий взгляд, а в воздухе как будто парил невысказанный вопрос, и вдруг все ощущения пропали, а огромное помещение словно опустело. Хотя сами гранд-мастера никуда не девались и продолжали на меня смотреть, и теперь уже с раздражением.