Чтение онлайн

— Все нормально, — сказал он. — С тобой все нормально, Билл. Да брось ты! Заткни фонтан.

— Я н-не хо-хотел, чтобы его убили! — прорыдал Билл. — Я это не м-мог и п-п-предположить.

— Старина, Билли, о чем речь! Конечно, не мог! — заверил друга Ричи. — Если бы ты хотел спровадить его на тот свет, ты бы столкнул его с лестницы, что-нибудь в этом роде. — Ричи неуклюже потрепал Билла по плечу, затем стиснул его в дружеском объятии. — Да брось реветь. Прямо как маленький.

Мало-помалу

Билл успокоился. Боль не проходила, но стало легче, как будто внутри что-то очистилось. Как будто он вскрыл нарыв и из него вытек гной. Он почувствовал облегчение.

— Я не хо-хотел, чтобы его у-убили, — повторил Билл. — Если ты только за-заикнешься к-кому, что я п-плакал, я тебе нос расквашу.

— Не скажу, не беспокойся, — заверил Ричи. — Он же был твоим младшим братом, ясное дело. Если бы у меня убили брата, я бы, наверно, сошел с ума от горя.

— У т-тебя нет б-брата.

— Нет, но если бы был, я бы точно сошел с ума.

— Ты? С ума?

— Конечно. — Ричи замолчал и осторожно посмотрел на Билла, пытаясь определить, прошла ли у него истерика. Бил утирал красные заплаканные глаза мятым носовым платком, и Ричи решил, что истерика прошла. — Я почему тебя попросил? Я не понимаю, почему вдруг Джорджу вздумалось преследовать тебя. Может, фотография прольет свет на это дело. Может, она как-то связана с тем клоуном.

— М-может, Д-джордж не з-знает. Может, он д-думает…

Ричи понял, что пытается сказать Билл, и решительно отверг его предположение:

— Вот отдашь концы, тогда и узнаешь все, что думали о тебе люди, Большой Билл. — Он говорил снисходительным тоном учителя-мудреца, вправляющего мозги деревенскому простофиле. — Возьми Библию. Там говорится: «Пусть сейчас мы не можем рассмотреть хорошенько отражение в зеркале, после смерти зеркало отверзнется, как окно, и мы увидим все, что в нем есть». Это из Первого Послания Фессалоникийцам или из Второго Послания к Вавилонянам. Я уж не помню, из которого. Это означает…

— Я п-понимаю, что это означает, — ответил Билл.

— Ну и что ты на это скажешь?

— Что?

— Давай поднимемся в его комнату и посмотрим. Может, нападем на след того маньяка-убийцы.

— Я б-боюсь.

— Я тоже боюсь, — признался Ричи. Ему казалось, что он говорит это так, для отвода глаз, просто чтобы растормошить Билла. Но затем в груди у него шевельнулось что-то тяжелое, и Ричи понял, что действительно он не соврал: он боялся, смертельно боялся.

Мальчики прошмыгнули в дом Денбро, словно два привидения.

Отец Билла еще не пришел с работы. Шарон Денбро сидела за кухонным столом и читала какую-то брошюру. Пахло жареной треской: готовился ужин. Ричи позвонил домой: пусть мама знает, что он не умер, а зашел к Биллу.

— Кто пришел? — спросила из кухни миссис Денбро, когда Ричи положил трубку.

Они виновато поглядели друг на друга: Ричи у телефона, мать Билла у порога кухни. Затем

Билл прокричал:

— Это я, мам. И еще Ри-ри…

— Ричи Тоузнер, мадам, — громко представился Ричи.

— Здравствуй, Ричи, — отозвалась миссис Денбро, голос ее прозвучал точно в разъединяемом телефоне — еле слышно. — Ты не хочешь поужинать с нами?

— Спасибо, мадам, через полчаса за мною заедет мама.

— Передай ей привет от меня. Хорошо?

— Обязательно передам.

— Ну, по-пойдем, — прошептал Билл. — Д-довольно светских бесед.

Они поднялись по лестнице и направились по коридору в комнату Билла. В ней было более или менее прибрано, чисто, как может быть прибрано в комнате у мальчишки, то есть мама при виде такого беспорядка пришла бы если не в ужас, то, во всяком случае, в некоторое уныние и расстройство. Книжные полки были забиты комиксами, вперемежку с разрозненными томами из собраний сочинений. На письменном столе тоже валялись комиксы да еще игрушечные модели автомобилей. Тут же приютилась старая пишущая машинка «Ундервуд», подарок родителей на позапрошлое Рождество. Билл иногда печатал на ней свои рассказы. После смерти Джорджа он все чаще пытался забыться за работой. Ему казалось, что это его успокаивало.

На полу, напротив кровати, стоял патефон; на нем лежала стопка сложенной одежды. Билл убрал одежду в ящик бюро и достал из другого ящика пластинки, поставил одну и включил патефон. «Флитвуды» запели «Приходи потихоньку, крошка».

Ричи прислушался с важным видом.

Билл изобразил на лице улыбку, хотя сердце у него колотилось.

— Им не нравится рок-н-ролл. А эту п-пластинку они п-подарили мне на д-день р-рождения. И в п-придачу Пэт Бун и То-томми Сэндза. К-когда их дома нет, я ставлю Литтл Ри-ричарда и Джея Хокинса. Но если мама услышит, что играет му-музыка, она по-подумает, что мы у м-меня в комнате. Пошли.

Комната Джорджа находилась напротив по коридору. Дверь была закрыта. Ричи посмотрел на нее и облизнул губы.

— Ее не запирают? — прошептал он Биллу. И тут вдруг поймал себя на том, что ему хочется, чтобы дверь была заперта. Ему не верилось, что ему могла прийти на ум такая безумная мысль — осмотреть комнату Джорджа.

Побледневший Билл покачал головой, повернул ручку, шагнул в комнату и обернулся к Ричи. Помедлив секунду, Ричи вошел. Билл закрыл дверь, и «Флитвуды» сразу стихли. Затем вкрадчиво щелкнул выключателем. От этого звука Ричи едва не подпрыгнул.

Он огляделся по сторонам: было страшно и в то же время одолевало любопытство. Первое, что он почувствовал, — воздух в комнате был сухой, затхлый. «Давно уже ее не проветривали», — подумал он. Ричи вздрогнул при этой мысли и снова облизнул губы.

Его взгляд упал на кровать Джорджа, и он подумал, что Джордж сейчас покоится на кладбище; Ричи представил, как разлагается его труп. Руки у брата Билла не сложены, ведь сложить можно две руки, а Джорджи похоронили одноруким.