Оно того стоит
Шрифт:
— Ага. Она будет здесь через несколько минут, но тебе не нужно спешить. Как я уже сказал, просто волновался. Я действительно не хотел…
— Все в порядке, — перебивает мама. — Мы просто болтали о жизни и любви. Мы закончили.
Я искоса взглянула на нее и увидела, что она счастливо улыбается. Самая странная ночь в моей жизни — и это говорит о многом.
Роман берет меня за руку, когда я спускаюсь, и смотрит на мою футболку перед тем, как рассмеяться, качая головой.
— Андерсон убьет тебя.
— Значит,
— Определенно нет, — говорит Роман, все еще посмеиваясь, когда я улыбаюсь.
— По-моему, это эпично. Яма!
Он сгибается пополам, и я слышу, как мама тоскливо вздыхает. Я поднимаю глаза, когда Хит подходит к нам и смотрит на нас с любопытством. Я не дала ему шанса. Никогда не была груба с ним, просто безразлична. Когда он по-настоящему любил мою мать, а она любила его.
Жаль только, что она не удосужилась сказать мне об этом раньше. Может быть… я не знаю. Я чувствую, что жизнь как-то обманула всех нас прямо сейчас.
Пальцы Романа переплетаются с моими — нет, не с пальцами Джилл. Он избегает Джилл. Я не знаю, почему он так недоверчив, когда дело касается ее. В конце концов, она спасла мой рот от незаслуженной травмы.
Он оттаскивает меня, и я оглядываюсь через плечо, чтобы увидеть, как Хит наклоняется и целует мою маму, как будто его не было слишком долго и ничего не может с собой поделать. Мое сердце немного оттаивает, и я задаюсь вопросом, в чем еще я была слепа, чтобы разглядеть это раньше.
— Ты в порядке? — спрашивает Роман, когда я оборачиваюсь.
Наклоняюсь к нему, и он целует меня в макушку. Я определенно не хочу его бросать, но у отношений на расстоянии есть срок годности. Независимо от того, чему научилась, мне придется быть королевой свалки, пока у папы не будет кого-то, на кого он сможет положиться. Он… Я люблю его. Он любит меня. Ему нужно, чтобы я была рядом.
— Тебе когда-нибудь выносили мозг?
— Да, — говорит он, ухмыляясь. — Тот день, когда ты ввалилась ко мне в комнату в одном полотенце и заговорила о вихрях, был просто умопомрачительным.
— Я имею в виду, тебе когда-нибудь выдергивали ковер из-под ног, потому что все, что ты знал до этого, было полным дерьмом и только половиной истории?
Он медленно кивает.
— Ага.
— Хочешь узнать еще что-то сногсшибательное? — спрашиваю я, решив перевести разговор на более легкую тему.
Я ни за что не расскажу ему все это дерьмо, которое только что на меня свалилось. И я не говорю ему, что моя мать в значительной степени предложила мне оставить все, что я знала до этого, чтобы дать нашим отношениям шанс на продолжение.
— Конечно. Что?
— Мое имя в словаре городского сленга определяется как «минет».
Он спотыкается, ругается и чуть не падает, когда отпускает мою руку, а я радостно подпрыгиваю, хихикая,
— Ты все выдумываешь.
— Проверь. Я покажу тебе почему, позже, если тебе интересно.
На этот раз он падает.
***
— Я нахожу удивительным, что в твоей жизни не было ни одного неловкого момента. И нахожу это совершенно невозможным, — говорю я Роману с набитым пиццей ртом. Да, я сейчас просто красавица в своей футболке с ламой, уплетающая пиццу.
— А я нахожу удивительным, что ты выпила так много, — говорит он мне, ухмыляясь, когда берет еще один кусок.
Прочистив горло, я решаю задать трудный вопрос.
— Как у тебя обстоят дела с рабочим расписанием?
Я стараюсь говорить небрежно, но мы оба знаем, почему я спрашиваю.
— Лихорадочно. Забитое. С высокими требованиями. Очень…
— Ты занятой парень. Поняла.
Он опускает глаза, а я решаю пойти другим путем.
— Ты любишь свою работу, не так ли?
Улыбка появляется на его губах, когда он снова поднимает взгляд.
— Большую часть времени. Мне нравится, когда мне бросают вызов, а в маркетинге ты всегда должен быть начеку.
Он любит свою работу и постоянно занят. Слишком занят, чтобы проехать сотни миль, чтобы увидеть девушку, с которой он дурачился на свадьбе. Слишком занят, чтобы увидеть девушку, если она проехала сотни миль, чтобы увидеть его.
Я вдруг чувствую себя глупо, пытаясь притвориться, что есть что-то. Он ни разу не упомянул о том, что будет завтра. Правда? Нет. Ни малейшего намека на желание увидеть меня снова.
— О чем ты думаешь? — спрашивает он, убирая мои волосы за ухо и изучая мои глаза.
— Думаю, нам надо было взять побольше пепперони, — говорю я, заставляя себя улыбнуться.
— Врушка.
— Я думаю, что верблюжья лапка возвращается в моду, и не уверена, что чувствую насчет этого, — говорю я с серьезным лицом.
Он выглядит таким растерянным. Я хорошо умею менять тему разговора.
— На что похож твой дом? — спрашиваю я, пробуя воду.
Он всегда мог бы сказать, что я увижу это своими глазами, если он захочет увидеть меня снова.
— Ничего особенного, правда. И это квартира, а не дом. Я живу в городе, чтобы быть ближе к работе. Моя сестра обставила ее для меня.
Он пожимает плечами, как будто это ничего не значит, а я улыбаюсь, как будто я не опустошена. Никакого приглашения. Никаких упоминаний о будущем.
— А как же твои друзья? Много их у тебя?
«Да, и я не могу дождаться, когда ты встретишься с ними», — было бы отличным ответом для него.
— Не очень много вне работы. А как насчет тебя?
Отлично. Он думает, что это случайный разговор, а не разговор для закидывания удочки.