Оно того стоит
Шрифт:
Хм… Где она? Не важно, я не хочу знать.
Ухмыляясь, убрала телефон, про себя поблагодарив детей Малдера за то, что они такие смутьяны, когда выхожу на улицу.
— Что ты наделала? — голос Романа заставляет меня повернуть голову в сторону, когда он приближается с обеспокоенным выражением на лице.
Он больше не покрыт содержимым яиц с ног до головы, и его волосы немного влажные, как будто он только что из душа…
В данный момент мне нет нужды надевать какой-то образ, так как я больше не пытаюсь играть с огнем. Роман
— Я не сделала ровным счетом ничего. Но кто-то превратил платье Джейн из белого в розовое. Да, — улыбаюсь я ему. — Вот такая я злючка.
Он пытается не улыбаться, но втайне тоже злюка и в целом признался, что раньше недолюбливал ее.
— Значит, мы вместе охотимся за сокровищами? — он спрашивает, когда я начинаю идти к стартовой сетке.
Я заметила, что Андерсон собрался проделать это один, что совершенно против правил. Только мужские и женские пары. И да, я собираюсь настучать на него, как будто мне снова пять или что-то вроде того.
— Если только у тебя нет другой девушки, с которой ты хочешь поохотиться, — говорю я, поворачиваясь лицом к нынешнему проклятию моего существования. Его взъерошенные темные, влажные волосы так и манят меня. В глубине его льдисто-голубых глаз пляшет огонек азарта, пока он пристально меня изучает.
— Сначала ты ругаешься, затем флиртуешь со мной, а потом ведешь себя так, будто не можешь отделаться от меня достаточно быстро. Ты всегда играешь в такие запутанные игры? — спрашивает он, застигнув меня своим вопросом врасплох.
— Сначала ты флиртуешь, потом отталкиваешь меня за то, что я сказала, когда мы были молоды и зелены, потом предлагаешь мне флиртовать с тобой, а затем снова флиртуешь со мной. Да, я играю в игры и веду счет. Пока что, ты «ведешь» в этой сомнительной игре.
Его губы чуть растягиваются в улыбке вместо того, чтобы скривиться, как я ожидала. Он действительно действует мне на нервы, никогда не делая того, что я от него ожидаю.
Его взгляд падает на мою робо-руку, и некое подобие неуверенности накрывает меня, чем заставляет немного удивиться. Я подавляю его, отказываясь тем самым позволить кому-либо вернуть мне чувство неуверенности в себе.
Когда его глаза снова встречаются с моими, у меня перехватывает дыхание. Он подходит ближе, обхватывает мой подбородок ладонью и смотрит на мои губы так, будто собирается заполучить заветный приз. Роман наклоняется, и мои ресницы трепещут, как будто я какой-то прыщавый подросток, который ничего не может с собой поделать.
— На сегодня игр достаточно, — шепчет он мне прямо в губы, при этом дразня меня, оставаясь лишь на дюйм от моих своими насмешливыми губами.
Открываю глаза, когда он пятится и улыбается. Козел. Он знает, что делает со мной.
Хватаю карту со стола, игнорируя покалывание в самом центре моего естества. Роман читает карту через мое плечо, и я закатываю глаза, когда он прижимает свое тело гораздо ближе к моему, чем того
— Правила следующие, — объявляет отчим. Мне хочется выпалить ему прямо сейчас, что его сын уже нарушил правила и отправился в лес один. — Разумеется, пара — парень и девушка. Вы используете первую карту, чтобы найти, где спрятана вторая карта. Затем вторая карта приведет вас к третьей. И так далее. Только один фонарик на команду! Первые, кому удастся найти сокровища, получат право на главный трофей!
Из его уст это звучит как-то неправильно.
Как всегда, раздаются смешки. Боже упаси, чтобы трофей был взят другим путем.
Роман начинает хихикать, а я шлепаю его своей здоровой рукой. Я не доверю своей робо-руке эту операцию.
Когда мы направляемся в сторону леса, он берет на себя инициативу, щелкая фонариком. Лунный свет достаточно яркий для меня, чтобы оценить его задницу в этих джинсах… блин. Я действительно хочу прикоснуться к нему, чтобы увидеть, насколько тверд его зад.
Из меня вырывается крик, в то время как моя робо-рука самопроизвольно сдавливает его зад. Роман рывком оборачивается через плечо, пока моя рука продолжает преспокойно разминать вышеупомянутую задницу, как будто рука на мгновение обрела собственный разум.
— Клянусь, это не я! — буквально выкрикиваю я, стараясь отцепить свою робо-руку от его зада, потянув ее на себя здоровой рукой.
— Очень похоже на тебя, — сухо говорит он.
А робо-рука продолжает массировать ему задницу, и я закрываю глаза, чтобы сконцентрироваться. Отпусти его зад!
Наконец, она отстает от его задницы, и мои глаза открываются, чтобы найти Романа, наблюдающего за мной с нескрываемым издевательством в глазах.
— Это была не я, — повторяю я, глядя на него. — У меня рука неисправна.
— Превращается в руку извращенки, верно? — шутит он, еле сдерживая улыбку, явно желая меня подразнить.
— Нет, это… — слова застревают у меня в горле, так как моя рука реагировала на мои непроизвольные мысли о том, чтобы ухватить его за зад.
Рука снова дергается вперед, отсекая меня от потока глупых мыслей, и снова хватается за его задницу. Роман врезается в меня, и его руки обхватывают меня, чтобы не сбить нас обоих.
Его смех только усиливает жар на моих щеках, когда возникает чувство унижения. Отпусти этот зад!
Наконец-то рука слушается меня, но Роман не перестает смеяться и не отпускает меня. Он теребит локон моих волос, и я закрываю глаза, стараясь изо всех сил не думать, как извращенка.
Кошки танцуют на столе. Собаки играют на пианино. Белки прячут орехи.
Нет!!! Не думай об орехах!
— Что ты делаешь? — спрашивает меня Роман, пока я стараюсь отключить свою руку. Но ничего не получается. Связь между моим пластырем и моей шеей, кажется, поддерживает ее в рабочем состоянии, и ручной выключатель бесполезен. Мой отец сказал, что такое может произойти.