Они
Шрифт:
Он дал ему тридцать рублей. Старик вскочил, побежал в магазин, вернулся с бутылкой чего-то красного, откусил, как показалось Килилу, пробку у бутылки и тут же, стоя на крыльце, выпил ее до дна, жадно дергая кадыком, а потом кинул далеко в сторону сильным, вовсе не стариковским движением.
— Пошли!
Он привел Килила как раз к одному из тех трех домов, что ему понравились. Вошли через незакрывающуюся калитку, прошли через бурьян к дому, дверь которого тоже была открыта.
Вошли в сени, и Килил сразу
— Это у меня курица тут приблудилась и сдохла, — сказал старик, пихая ногой подальше в угол серо-белый комок, вместо того чтобы выкинуть курицу наружу.
Вошли в комнату. Килил невольно пригнулся, ему показалось, что потолок падает. Он был весь вогнут к центру и неизвестно на чем держался.
Старик прошел, распахнул окно (второе было заколочено снаружи досками), обернулся и развел руки:
— Простор!
В этом он был прав: комната казалась просторной из-за того, что почти не было вещей. Кровать с накиданным на нее барахлом, стол-тумбочка, пара стульев, скамья у стены и больше ничего.
— Потолок проблемный! — голосом знатока сказал Килил.
— А чего в нем проблемного? Балка треснула, так она еще десять лет назад треснула, но там же скобы! Они железные! Она на скобах еще десять лет продержится! Ну, если хотите, — обратился старик не к Килилу, а куда-то в сторону, словно к воображаемому отцу Килила, предвосхищая торг с ним, — могу тысячу сбавить, чтобы вам балку заменить. Я вам ее сам за пятьсот заменю, и потолок переделаю. И крышу перекрою, — добавил старик, но Килил видел по его глазам, что он ничего этого не сделает, да и не собирается делать.
— И сколько всего? — спросил Килил.
— Да сколько, да нисколько! Десять тысяч на руки, и все дела! Хоть сейчас.
— Рублей?
— А чего же еще? Тараканов?
У Килила все обмерло. Пусть дом старый, с гнутым потолком, но настоящий дом, в котором можно жить, дом с окнами, крышей, дверью, с огородом — за десять тысяч! У Виталика из пятьдесят шестой квартиры велосипед стоит двенадцать — и это еще не самый дорогой, какие бывают!
Но для вида надо поторговаться. А старик торопил.
— Ты решай, молодой человек, а то ко мне сегодня другие покупатели приедут. Вот буквально через два часа, — постучал старик пальцем по запястью, где, однако, часов не было. Заметив это, он глянул на стенные часы, но они стояли. Тем не менее выставил в их сторону палец, как бы давая понять, что ему идущие часы ни к чему, он и так время помнит. — Короче, тысячу на бочку, и дом ваш! Отец тебе спасибо скажет!
Килил не спешил. Обошел комнату. Выглянул в окно. Из окна виден был соседний дом, с ухоженным огородом. Тоже небольшой, деревянный, но видно, что содержится в порядке.
— А хочете, покупайте тот! — неожиданно сказал старик.
— Он тоже продается? — удивился Килил.
— А
Старик, чтобы не тратить время, вылез в окно. Килил выскочил за ним. Он не верил старику. Тот выпил и не вполне соображает. То есть соображает, но думает, что другие не соображают. Килил знал, у пьяных так: они, глупея, тут же начинают считать глупыми и окружающих. Сейчас попытается ему чужой дом продать.
Однако старик уверенно прошел через бурьян, отодвинул две доски, проник в соседний огород, прошел к дому, достал из кармана ключи и открыл дверь.
— Прошу! — сказал он. — Племянника не бывает, он меня попросил: ты, говорит, торгуй сразу два дома. Какой возьмут, такой и возьмут!
Этот дом Килилу понравился сразу. Внутри целых две комнаты: зал и спальня. Все чисто, на полу даже ковер. В углу стоит газовая плита, рядом с ней большой красный баллон. Тут же умывальник. Килил открыл кран, вода немного полилась и кончилась.
— Не водопровод? — спросил он.
— А тебе зачем? Колонка рядом на улице, натаскать долго, что ли? Не маленький! Зато печка, смотри, углем топится, а угля у племянника полный сарай. На три года наворовал. Тут вагоны с углем стоят часто, вот он и... Но так, парень: тут аванс две тысячи! Даже и без разговоров!
— А сам дом?
— Сам дом? Двадцать пять! Без торга! — крепко сказал старик, хоть и вильнул глазами, словно слегка испугался своей наглости. Но Килил этого не заметил. Двадцать пять! Двадцать пять тысяч за такой дом! И они у него в кармане, выложил — и владей! Но надо не показать радости, надо сдерживаться.
— Хотелось бы все-таки с хозяином договориться, — сказал Килил.
— А я на что? Я уполномочен! У меня и документы все есть!
Старик уверенной рукой полез в угол, за иконы, достал сверток документов и разложил на столе. Килил рассматривал их, мало что понял, но они были на бланках, с печатями, настоящие документы.
— Две тысячи, парень, и нет разговора! А то эти люди, которые приедут, они его тоже будут смотреть. Через час уже.
Старик, наверно, считал, что час уже прошел.
Килил колебался. Надо что-то решать. Рано или поздно выяснится, что никакой отец не приедет. Поэтому придется рискнуть. Очень уж ему хотелось, чтобы дом поскорей стал его собственным.
— С мебелью продаете или как? — спросил он.
— Со всеми потрохами! — махнул рукой старик. — Вот что есть, то и бери. Племянник собирался все тут оставить.
— Ясно... И вы, значит, уполномочены продать? По документам?
— Запросто!
— Ясно... Но ведь оформить надо.
— А я что, не грамотный? Оформим! Напишу тебе бумагу хоть сейчас! Племянник мне только спасибо скажет!