Онекотан
Шрифт:
Мэри, подумав немного, решила все-таки не рассказывать Джессике о том, что она видела у госпиталя.
– Тётя, а можно я посмотрю бабушкины фотографии?
Джессика решила не расстраивать племянницу.
– Хорошо, только будь аккуратней.
Мэри спрыгнула с дивана и побежала на второй этаж. Через пару минут она вернулась с серой картонной коробкой. Она уселась на диван и аккуратно открыла её. В большой стопке фотографий она сразу выделила фото в старинной бамбуковой рамке. Со старой фотографии на неё смотрел молодой человек
– Тётя, а кто это?
Джессика посмотрела на фото, потом на Мэри.
– Я тебе уже рассказывала. Наша бабушка родилась в Японии. У нее до войны была большая семья. Это ее старший брат Такэо. Он пропал без вести в 1944 году. А, когда закончилась война, твоя бабушка познакомилась с твоим дедушкой, который служил на американской военной базе в Иокогаме. Они полюбили друг друга, и твой дедушка увез ее в Америку. Потом появилась я, а потом твоя мама – Эмма, моя младшая сестра, – Джессика посмотрела на племянницу.
Прошло уже два года, как погибла ее мать. И сейчас Мэри часто гостила у Джессики, поскольку отец девочки время от времени уезжал в длительные научные командировки. Он был русским по национальности, из православной семьи русских иммигрантов первой волны. Звали его исконно русским именем Иван. Ее сестра Эмма познакомилась с Иваном в университете, когда они учились на одном курсе. Их дочь Мэри с самого раннего возраста прекрасно говорила по-русски, поскольку отец в стенах дома общался с ней только на своем родном языке. Мэри была умницей и красавицей. Смешение славянской, англосаксонской и японской крови дало удивительный результат для ее внешности…
– Тёть, а можно я пока возьму эту фотографию в свою комнату? Я буду аккуратной, – просьба Мэри прервала раздумья Джессики.
– Хорошо, но только, пожалуйста, осторожнее.
Мэри, закрывшись в своей комнате, улеглась на кровать и стала вглядываться в черно-белое старинное фото. Черты лица молодого человека ей казались красивыми.
«Странно. А я ведь тоже немного японка. Интересно, а если бы я жила в Японии, я бы считалась красивой?»
Мэри почти совсем успокоились после непонятных событий этого дня.
«Интересно, а у него была девушка?»
Мэри повернула рамку обратной стороной. Заднюю сторону фотографии прикрывала потрескавшаяся деревянная пластина, зафиксированная бамбуковыми щепками.
– Интересно, а с обратной стороны есть какая-нибудь надпись? – с этими словами Мэри пересела к письменному столу. Включив лампу, она достала пинцет из маникюрного набора и осторожно стала расшатывать бамбуковые щепки.
Через несколько минут ей удалось аккуратно вытащить все фиксаторы, и она приподняла пластину. Под ней лежало несколько свернутых листов. Она пинцетом подцепила их и положила на стол. Бумага была очень тонкой. Осторожно развернув их, она увидела какое-то послание, написанное иероглифами.
«Наверное,
Она опять сложила листы и засунула их за пластину.
Если бы Мэри умела читать по-японски, она стала бы обладательницей тайны, которая уже сорок лет бередила умы миллионов людей, безуспешно искавших пропавшее в конце войны золото Ямаситы…
Эпилог первой части. Июнь 1986 года. Год спустя. Москва
– День-то какой сегодня выдался. Опять, наверное, жарко будет, – молодой парень лет тридцати вышел из машины и помог женщине в годах выбраться с заднего сиденья своей потрепанной «Волги». – Вам вон в то здание, – он показал на корпус вылетов аэропорта Домодедово.
Пассажирка рассчиталась с таксистом, подхватила два увесистых чемодана и заковыляла, как старая утка, к стеклянным дверям зала отлетов.
Парень закрыл машину и пошел в соседний корпус, где размещался зал прилетов. Не дойдя до него и половину пути, он обратил внимание на дембеля, стоявшего возле макета самолета за привокзальной площадью. По форме военнослужащего было понятно, что парень был пограничником.
Таксист развернулся и быстрым шагом направился к военному.
– Привет, зёма. Где службу тащил? – панибратски обратился он к старшему сержанту.
Пограничник повернулся к таксисту и молча осмотрел его с ног до головы.
– Да ты что, зёма? Я же тоже в погранвойсках служил, на финской.
Старший сержант снял фуражку и платком протер внутренний кант головного убора.
– А я на Камчатке. Вернее, на Северных Курилах.
– Так у вас не линейная застава была?
– Нет, морская.
– Слушай, зема. Тебя как зовут?
– Олег.
– А меня Михаил. Давай, пойдем. Я тебя бесплатно до Москвы довезу.
Умелов поднял чемодан и, улыбнувшись бывшему пограничнику, зашагал к его машине.
– Давай, ставь чемодан, – Михаил помог Олегу положить чемодан в багажник. – Тебе на какой вокзал? Или ты местный?
– Мне на Ярославский.
Олег достал сигарету и, повернувшись к водителю, спросил:
– Можно?
– Конечно, кури. Ну, как там, на границе, спокойно?
Олег затянулся, выпустил облако в приоткрытое окно и, усмехнувшись, ответил:
– Конечно, спокойно. Ну что там у нас на Курилах может быть неспокойно…
За окном мелькали деревья, машины, люди. Все то, из чего состояла гражданская жизнь. Жизнь, которая снилась ему долгие два года.
Сколько дорог сейчас было открыто для него и сколько новых встреч и разлук предстояло испытать впереди.
Если бы он только знал, что остров Онекотан, на котором он провел полтора года, станет частью его судьбы и что события лета 1985 года – это только начало того круговорота событий, одним из главных героев которых станет он, старший сержант пограничных войск Олег Умелов…