Чтение онлайн

Итог: к четвёртому курсу студент Дмитрий Пестудный полностью утратил веру в свои способности. Непреодолимые трудности сделали своё дело: учёба больше не представляла для него никакого интереса, а желание стать художником теперь напоминало тлеющий уголёк и уже не жгло сердце, как раньше. Любая мелочь могла легко погасить эту еле мерцающую головешку окончательно, но и в то же время снова превратить в яркое, искрящееся пламя в случае благоприятного развития событий, – всё зависело от контекста.

Но чуда не случилось, и после зимней сессии я был благополучно отчислен. А далее по накатанной… Военкомат бесплатно

трудоустраивает лиц мужского пола от восемнадцати до тридцати пяти, предоставляя им еду, одежду и крышу над головой. Правда, почти не платят и трудовой договор только на год, но зато сгодятся почти все -даже самые безнадёжные. Казармы, наряды, солдатская кухня, пьянки в каптёрке у старшины. Голова быстро приходит в порядок, особенно у тех, кто так и не смог найти себя в этом огромном и безжалостном мире. Там моему таланту быстро нашли правильное применение: вместо автомата и лопаты я самоотверженно нёс службу с кистью и банкой краски в руках. Что ж, тоже неплохо. Хоть где-то пригодилось.

Целый год жизни – и вот надорванные плечи свободны от груза ответственности и долга перед кем-то. Иногда мне снится, как я марширую по плацу или отдаю честь командиру. Как ни странно, но это было хорошее время. Тогда, по крайней мере, я ощущал свою причастность к чему-то, видя в подшивании воротничков и в чистке картофеля некую целесообразность бытия. Ведь если от меня требовали это, значит, это кому-нибудь было нужно?

Никогда бы не подумал, что соглашусь с этим, но большинству людей действительно не нужна свобода. Они говорят, что жаждут её, но на самом деле избавятся от неё при первой же возможности, при первом же малейшем намеке на то, что теперь их действительно ничего не держит. После армии стало гораздо хуже. Многообещающая взрослая жизнь предстала во всей «красе». Мгновенно всё вокруг превратилось в однообразный серый пейзаж с вечным поиском дохода и хлеба насущного. Бесконечные возможности дали мне ключ лишь от одной двери, и за ней – я стою на строительных лесах и крашу стены.

На улице немного сыровато, но будем надеяться, переделывать не придётся: не хотелось бы приезжать сюда снова. Странно. Казалось бы, делаю практически то же самое: держу в руках кисть, окунаю её в краску, затем вожу ей по специально подготовленной поверхности. Да, это не холст и даже не лист бумаги. Да, в руках не тоненькая щетинная кисть, а широкая строительная или вовсе валик. Да, я не рисую, а просто крашу. Но ведь это тоже преображение пространства? Это здание выглядит просто ужасно, а после нашей работы оно станет куда более привлекательным. Я практически совмещаю приятное с полезным, ведь это настолько близко тому, что я люблю. Было бы куда хуже, если бы я стал бухгалтером, например, или юристом. Или разносчиком пиццы.

Нет, не пытайся себя обмануть, парень. Не получится. Это всё равно не то. Совсем не то. Это глупая попытка убедить себя в том, что для тебя это тоже что-то значит. На самом деле тебе всё равно, как будет выглядеть это здание. Тебе плевать, насколько оно станет ярким, аккуратным и красивым. Ты просто хочешь получить деньги и побыстрее убраться отсюда.

Наш наниматель – некий Арсен. Кроме имени я больше ничего не запомнил. Он сказал: «Слущай, дарагой. Я плачу дэньги – сдэлай красиво!»

Красиво… Интересно, что значит для него это слово? Паршивая стена! Паршивый

дождь! Не хочу! Ненавижу! Дима успокойся. Просто нанеси эту чёртову краску ровным слоем. Просто сделай это. Потерпи. Осталось недолго. Осталось совсем чуть-чуть. Совсем чуть-чуть до чего? Что изменится завтра или через год? Что будет, когда я докрашу эту стену? Ещё одна стена?

И вот перед глазами маячит главный вопрос: «Кто я?» Рано или поздно, ты задашь его себе, и от ответа на него будет зависеть очень многое…

***

«Правильно поставленный вопрос уже предполагает часть ответа», – подумал Александр, дочитав очередную запись. – «Кто я? Писатель? Учитель? Господи, что со мной не так? Мне сорок лет! Я до сих пор никто! Метаюсь, как неприкаянный. Стучусь, стучусь, а в ответ – тишина. Да, оказалось всё сложнее, но у Пашки ведь получилось. Ездит в экспедиции по всему миру. Даже по телевизору показывают. Ещё и видеоролики выкладывает в интернете. Почему у меня не так? Там не срослось. Там не случилось. Оттуда выгнали. Наивный. Думал, смогу что-то изменить. Пробью эту толщу бюрократии, формализма, сословно-родовых принципов. Нет, по справедливости не прокатит. Ум твой никто не оценит. И талант твой никому не нужен. Здесь нужно уметь быть волком, а ты в библиотеке сидишь, книжки пишешь. Надеешься на что-то. Глупо».

Александр отложил дневник в сторону. Он решил, что не стоит читать его сразу. Дневник обладал каким-то магическим воздействием: Александр будто проникал в сознание автора, ощущал себя в его теле, впитывал его внутренний мир. Прочитав всё сразу, он рисковал окончательно выбиться из колеи, а сейчас требовалось совсем другое: хотелось более твёрдо стоять на ногах.

Ночью Александру приснилась та самая девушка. Она бежала и постоянно оглядывалась. Александр пытался её догнать, но как только ему удавалось коснуться её руки, она начинала громко смеяться и ускорялась так, что он снова начинал отставать. Куда и зачем они бежали, было совершенно непонятно. Какая-то светлая пустота. Ничего вокруг – только он и она.

Догнать девушку не получилось, но впечатления от возникшей грёзы остались самые приятные. Он видел её. Снова видел. Встретил в ином измерении и почему-то уже этим был счастлив.

Александр частенько встречался со старым приятелем Леонидом, тоже историком по образованию. Работал Леонид в местном краеведческом музее в экспертном отделе: копался в архивах, заполнял каталоги, занимался научными исследованиями. Начальник этого отдела в прошлом году ушёл на пенсию – Леонид занял освободившуюся должность.

Как правило, встречи старых приятелей проходили в одной очень недорогой столовой, недалеко от института, где раньше работа Александр. Они бывали в этой столовой ещё со студенческих времён. С тех пор многое изменилось, но привычка осталась. На этот раз Леонид явно опаздывал – Александр решил не тратить времени даров и снова принялся за дневник.

И, видит Бог, я пытался. Я пытался, правда. Вы думаете, меня остановили неудачи? Думаете, моё незаконченное высшее образование полностью убило во мне идею стать художником? Нет, были ещё попытки. Вернее сказать, одна попытка.