Чтение онлайн

— Хотите увидеть сыновей? — и Оля с широкой улыбкой ответила уже более уверенным голосом «Конечно». Девушка в белом халате быстро вернулась с белоснежным кулечком в руках, который неистово извивался в её руках, а следом за ней вошла вторая, неся такой же кулечек. Оле положили детей к ней в две руки, из-за чего мне пришлось её отпустить. Но счастье на лице Оли, при виде её детей, смело всю мою грусть. Она улыбалась ярко и лучезарно, а дети, которые минуту назад что-то кряхтели и дергались, как могли, вмиг успокоились, при виде матери. Я смотрел, как Оля ворковала с детьми, не следя за течением времени, ощущая в груди такое теплое приятное чувство. Хотя Оля и

не моя женщина, и дети эти не от меня. Но чувство счастья всё равно зародилось мое груди, и я понял, что мне совершенно безразлично, кто приходится отцом этим крошечным комочкам.

Через какое-то время, Олю с детьми увезли в её собственную палату, меня накормили, я привел себя в порядок и вернулся в её палату уже как посетитель. Врач ничего против посещения теперь не имел, тем более моего. Оля, лежа в постели, держала одного ребенка, а второй был на руках Хидео, который мило болтал с ним на японском. И сидящий в углу Женя вдруг задал логичный вопрос

— А как вы их назвали? — и тут в комнате повисла гробовая тишина, если не учитывать кряхтения малышей. После долгой паузы, Оля выдала

— Хидео, ты, конечно, меня извини, но имена я сама выбрала. Старшего будут звать Джулиан, а младшего Джереми. И пусть разница у них всего в три минуты — она сказал это с широкой улыбкой, но таким тоном, заставляющим согласится

— А что, мне нравится — улыбнулся Хидео, и кивнул уже свертку — Да, Джереми? И тебе нравится?

Следующий логичный вопрос задал уже я

— А как вы их различать собрались? — и Хидео подошел ко мне, позволяя взглянуть на детское личико

— У младшего маленькая родинка на щеке. У старшего такой нет — а я заглянул в пронзительные зеленые глаза, и чуть не умер от нахлынувшей нежности. Лицо ребенка было похожим и на мать, и на отца. От отца ему достался разрез глаз, овал лица, и изящный прямой нос, а от мамы достались пухлые губы, и темно-зеленые глаза. Джереми долго рассматривал моё лицо, а потом вдруг улыбнулся беззубым ротиком, и протянул одну свободную руку ко мне. Я наклонился к нему ближе, и он провел маленькой нежной ладошкой по моей щетине. От умиления у меня проступили слезы, но я сумел быстро смахнуть их, оставляя их незамеченными.

Вдруг дверь в палату резко распахнулась, и в неё влетел мужчина, в котором я узнал Романа. Он быстро продвинулся мимо всех собравшихся к постели, и крепко обнял Олю, огибая ребенка в её руках. После он повернулся к ребенку, и на его лице проступило выражение нежности, такое же, как в принципе у всех собравшихся. Следом, через минуту, в комнату вошел Игорь

— Рома, ты чуть бабульку не снес по пути, просил же не лететь так. Мне за тебя пришлось извиняться — бурчащим тоном произнес Игорь, войдя, и после, так же как и Рома, обнял Олю, и поздоровался с Джулианом. Они по очереди поздоровались со всеми, посюсюкались немного с детьми, и Оля быстро отдернула их, строгим тоном

— А ну собрались, сопляки. Два взрослых мужика, а ведете себя как безумные овуляшки!

Все тихо рассмеялись, кроме Оли, которую поведение мужчин злило, и Хидео, который не понял ничего, из того, что она сказала. Ну конечно, говорила же она на русском.

Мы по очереди обменивались вопросами, пока в комнату не вошел врач с парой медсестер, и не разогнал всех, включая Хидео. Джулиана и Джереми унесли, врач принялся осматривать Олю, а мы, четыре горе-друга околачивались у дверей. После того, как доктор вышел, позволяя вновь войти к пациентке, Рома и Игорь вошли к Оле, ненадолго попрощались, и пообещали вернуться, как обустроятся в гостинице. Оля

предложила им остаться у неё, но для этого требовалось её присутствие, поэтому это отложили до времен, пока её не выпишут. Хидео она отправила к себе домой, как единственного пока, у кого есть доступ, и кого нормально воспринимает Люци, кормить и выгуливать того же Люци. Женя предупредил, что тоже отлучится пообедать, и в итоге мы с ней остались наедине. Как только за парнем закрылась дверь, Оля сказала

— Спасибо, Руслан. Мне сказали, что ты помог с переливанием

— Не нужно меня благодарить. Я хотел помочь — я помог.

— Ладно. Сейчас отстану, но в будущем от благодарностей не отвертишься. Ты мне другое скажи. Ты что тут делаешь вообще? — перед ответом я немного замялся, но всё же сказал, то, что считал должным

— Я узнал от Жени, что у тебя начались преждевременные роды, и, не раздумывая, следующим рейсом отправился сюда. Я переживал

— Не думала, что мы настолько близкие друзья — она как-то странно улыбнулась, а из меня вдруг хлынули откровения

— Я хочу быть рядом. Хотя бы как друг, так что не удивительно, что я здесь — я пожал плечами, и отвел взгляд

— Что ты имеешь в виду?

— Оль, не делай вид, будто не понимаешь. Тут, между прочим, перед тобой, влюбленный мужик откровенничает, а ты издеваешься — я говорил, даже не смотря в её сторону, боясь увидеть на её лице отвращение. Но не успела она что-то еще сказать, как в дверь постучали, и в палату ворвался розовый вихрь, который позже представился креативным директором кампании Оли. Девушка в розовых одеждах не вызвала доверия, но Оля общалась с ней по-дружески, и я смог расслабится. Хотя, по сути, она спасла меня. Не готов я пока услышать, как Оля меня отвергает.

Ольга

Проснутся после длительного сна, и чувствовать, как крепкая рука сжимает твою, весьма приятно, скажу я вам. И почему-то интуитивно я знала, кто держит мою руку, и взглянула туманным взглядом на рядом лежащего Руслана, только чтобы убедится в своей правоте. Он смотрел на меня такими глазами, будто я сейчас лежу перед ним полностью обнаженная. Хотя, я уверена, в больничной одежде, лохматая, помятая и бледная, я выгляжу, вряд ли сильно привлекательно. Но ему как будто и всё равно.

Почему-то, у меня не возникло вопросов, что происходит, где я нахожусь, и почему Руслан лежит на соседней койке. Просто чувствовала, что так надо. Да и ко всему прочему, вопросы, которые я хотела задать, так и не прозвучали, из-за болтливой медсестры. Слава яйцам, эта дамочка догадалась, что мне нужно принести детей, которых я еще не видела. Хотя, насколько понимаю, достаточно много времени прошло. Как только мне на грудь положили моих детей, я вмиг успокоилась, и на меня вдруг нахлынуло такое огромное чувство счастья и ответственности, которое я еще никогда не испытывала. А так же дикий восторг, при виде красивых милых мордашек. Мои дети очень красивые. Хотя знаю, все мамы так говорят. И теперь я понимаю почему.

Весь последующий день, после моего пробуждения, был полон потрясений и эмоций. Мои дорогие друзья приехали меня поддержать, за что я им очень благодарна, а еще Хидео сказал, что моя мама летит сюда. Как же я по ней скучала. Уже три года её не видела. Хоть мы и общаемся по фейстайм, но это несравнимо с реальным общением. Запах её волос, и теплые объятия невозможно заменить ничем другим. Материнская любовь — вещь незаменимая. Теперь я понимаю, хотя не до конца, но всё же, что чувствует родитель, держа в объятиях своё дитя.