Шрифт:
Пролог
Подрастая, я всегда знала, что похищение вполне возможно.
Поспешно гоню детский страх. И это даётся мне нелегко – мозг неудачно выбрал момент и именно сейчас решил прокрутить болезненные воспоминания.
За свои восемнадцать не помню ни одного раза, когда бы я имела свободу выбора: каждый момент моей жизни контролировался отцом и был им четко спланирован. Меня всегда тщательно опекали, оберегая, пряча от цепких глаз криминальных воротил, теневых личностей средней значимости – список таких людей просто огромный, и он, на самом
Поначалу я думала, что причина такой защиты – в родительской любви, но мне не потребовалось слишком много времени, чтобы осознать, насколько я ошибалась. Как Ахиллес, отец был практически недосягаем; но у первого единственным уязвимым местом оказалась пятка, а у второго – я. Вот такое недоразумение в виде дочери.
Теперь удивляюсь, отчего он самостоятельно не избавился от меня раньше!
После звона разбитого стекла в доме остаётся лишь полная и страшная тишина.
Внутри шагов не слышно, но это не значит, что в здесь никого кроме меня нет. Это говорит только о том, что кто-то двигается настолько бесшумно, абсолютно, что заставляет засомневаться в адекватности собственного восприятия реальности.
Я пячусь назад, неуклюже падаю и приземляюсь на задницу, но серебряный миниатюрный нож для писем из рук не выпускаю. По-прежнему сжимаю его, выставив перед собой.
Да, нечего сказать – оружие! Но ведь ничего другого не было.
Дверь настежь распахивается.
Внушительная тёмная мужская фигура замирает в проёме. Я не могу разглядеть его, потому что мой взгляд упирается в дуло пистолета, нацеленного мне в голову.
Глотаю слова вместе со сдавленным криком, потому что догадываюсь, кто это.
ОН.
Тот, кто держит ствол напротив моего лица, а палец на курке – Келлан Дагер – один из крупнейших нелегальных торговцев оружием в мире, скандально известный владелец секс-траффика и прочее-прочее, а ещё человек, которому отец меня отдал в счёт своего долга.
Глава 1
События за сутки до произошедшего…
ОН
В грязном неприметном переулке Ист-Энда, кишащем бомжами и крысами темно, как в заброшенном подвале, но я вижу Бенджамина Аддерли раньше, чем он меня.
Он стоит у чёрного «Майбаха», держа руки в карманах своего длинного пальто, слегка покачиваясь с носков на пятки, заметно нервничая. Мужчина изо всех сил делает вид, что припаркованный на противоположной стороне улицы, полицейский автомобиль без опознавательных знаков и сидящий в нём представитель власти, не состоит у него на смежной службе, но то и дело косит туда взгляд, проверяя, на месте ли он.
Последний, в свою очередь, притворяется, что в данный момент не держит палец на курке табельного пистолета. Свободной рукой он порывисто проводит по волосам, закидывая чёлку наверх, но не может скрыть паническое выражение с лица, когда ежеминутно подсматривает в боковое зеркало.
Я же вижу больше. И знаю, что голова офицера уже на прицеле у одного из моих людей. И прежде, чем закончится
Всё так и произойдет.
Впрочем, убийство блюстителей порядка – дело грязное. В следующий раз проще перекупить оных. Это хоть и обернётся немалыми расходами, но сокрытие их трупов будет стоить гораздо дороже.
Спускаюсь с нижнего пролёта пожарной лестницы. Металлический скрежет вторит моим шагам, жутковатым эхом отражается от глухих кирпичных стен. Я безоружен. С улыбкой на лице приближаюсь к Бенни, зная, что Оскар прикрывает мне спину.
Почему у нас везде кто-то кого-то пытается обмануть? Каждый – каждого! Почему?
Потому, что миром управляют дураки. Я это ещё подростком понял. Даже под страхом смерти они не прекращают найти способ н*ебать ближнего – идут на бессмысленный риск, надеются на то, что обойдётся, прекрасно зная, что я вытащу их кишки и на двери их же богатых особняков намотаю.
Бенджамин Аддерли знал, как всё для него обернется. Он облажался, поэтому мне пришлось привлечь к нашей задушевной беседе высокоточную снайперскую винтовку с прицелом, через который Оскар полностью контролировал ситуацию.
Соверши ошибку я, и Бенни так же не упустил бы случая. Но к несчастью для него и его семьи всё сложилось иначе.
Как только я оказываюсь в поле его видимости, и мы встречаемся взглядами, он сам сокращает расстояние между нами и протягивает мне ладонь для рукопожатия. Я вижу, как дрожат его пальцы. Но не собираюсь облегчать его страдания и намеренно игнорирую взаимный ритуал приветствия, не говоря ни слова, оставляя его руку висеть в воздухе.
Мне не понять, к чему люди попусту тратят слова, когда простое молчание и взгляд способны выразить практически все.
Глаза Бенни – теперь они забегали, ретранслируя наружу судорожный поиск выхода из созданной им дрянной ситуации. Он медленно опустил ладонь, сжал и разжал кулак, снимая напряжение с пальцев, а потом поправил лацканы своего пиджака. Который, к слову, выглядит так же, как и мой, за тем исключением, что мой стоит гораздо дороже.
– Дагер, послушай… Я думал, ты дашь мне шанс объясниться… Мы сможем всё это обсудить…
Сунув руки в карманы, я сразу нащупал уголок маленькой фотографии в левом. На ней мы с сестрой ещё совсем дети. Этот дорогой мне снимок – своевременное напоминание о том, что в конфронтации вовсе не годится срываться с катушек раньше времени. Иначе твой оппонент попросту быстро умрет, и ты не насладишься впечатляющем зрелищем его мучительной предсмертной агонии.
Именно такой оплошности и следует избежать, поэтому я постоянно контролирую своё состояние и мысли.
Пренебрежительно игнорирую суетливо перетаптывающегося рядом Бенни. Бросаю взгляд на полицейского, который делает вид, что смотрит куда-то в сторону, словно он совершенно случайно выбрал это время и место, чтобы пересидеть здесь ночное дежурство.
Несколько секунд пристально смотрю на «Майбах» пытаясь разглядеть женский силуэт через его тонированные стёкла, но салон машины пуст. Бенни приехал один.