Он, она и собака

Боб одним глотком прикончил пиво, швырнул банку в мусорную корзину и промахнулся.

– Не понимаю, – пожаловался он, вываливая в открытый чемодан содержимое очередного бельевого ящика, – ведь я всегда хранил Джейн верность, никогда не изменял, даже не пытался! – Боб вопросительно посмотрел мне в глаза. – И знаешь, что самое обидное?

Я не имел ни малейшего представления, но знал, что Боб все равно ответит на собственный вопрос. Он постоянно так делает, когда говорит со мной.

– Ты всегда был рядом, парень! – просветил меня

Боб. – Ты был свидетелем каждого моего шага, ты знаешь, что я честен, но из тебя плохой свидетель защиты!

К сожалению, он был прав. Свидетель из меня был никудышный. Сколько раз я ругал себя за то, что не могу защитить Боба перед Джейн!

– Мой единственный свидетель совершенно бесполезен! – простонал Боб, хватаясь за голову. – И все потому, что он – без обид, дружище – собака!

Да уж, я собака, это правда, Собака, от черного носа до кончика хвоста. Смешное, мохнатое существо, задирающее ногу на каждый куст.

Вообще мне всегда казалось, что псом быть гораздо лучше, чем человеком, но в этот момент, глядя в полные тоски глаза Боба, я пожалел, что не могу стать двуногим и обрести способность говорить. Все, что угодно, лишь бы Джейн и Боб помирились!

Когда они впервые появились в приюте, я решил, что на них и время тратить не стоит. Чего ради стараться? Видно было, что эти двое ни за что меня не возьмут.

В общем, прыгать на сетку и вилять хвостом, словно щенок, я не стал. Проходили мы это: прыгаешь, виляешь, а потом объект твоей страсти равнодушно сваливает к соседней клетке, оставив тебя наедине с жирным, как навозная муха, разочарованием.

Остальные парни всячески пытались привлечь к себе внимание новых посетителей. Идиоты! Они думали, у них есть что предложить этим двум! Отовсюду несся лай с подвываниями, клетки ходили ходуном. Собаки прыгали, махали хвостами так сильно, что рисковали свернуть себе позвоночник. В общем, изо всех сил просили: меня, меня возьмите! Конечно, иногда подобная тактика срабатывала, и кто-то из псов обретал желанную свободу. Но я, признаться, редко выражал восторг столь бурно. Мне всегда казалось, что взять в свой дом жизнерадостного придурка могут только такие же придурки. А лично мне жить с придурками не хотелось.

Пока мои товарищи лаяли и выли, я оставался спокоен, и потому не пропустил шагов поварихи, которая обычно приносила по вечерам кости и даже обрезки мяса. Я услышал, как она идет по коридору, и приподнял уши.

Почему-то этот жест очень умилил Джейн. Она оказалась очень миниатюрной женщиной и постоянно болтала. В собачьем мире Джейн была бы, скорее всего, неугомонным йоркширским терьером. Боб казался ее полной противоположностью, с этим крупным подбородком, крепкой шеей и широкими плечами. У него был такой уверенный вид, какой обычно бывает у боксеров или ротвейлеров. Только уши у Боба были не обрезанными и не висели на хрящах, но ведь это не главное.

Я попытался на глаз определить, сколько этим двоим лет. По моим подсчетам выходило, что лет по шесть в пересчете на собачий лад. Уже давно не зеленые щенки, но до старости далеко.

Моя клетка стояла на углу таким образом,

что я видел посетителей, когда они только входили в приют, и мог наблюдать, как разглядывают каждую собаку. Джейн и Боб внимательно смотрели на каждого, хотя нигде не задержались надолго. Бассет (у парня были проблемы с глазами) их не заинтересовал, равно как и кудрявый белый пудель с трясущимся задом и парочка психованных братцев-питбулей, успевших покусать друг друга за холку в борьбе за место у сетки. Немецкий шепард, страдающий чесоткой, обладатель облезших штанин, вызвал на лице Джейн только жалость. Возле старого глухого далматинца Боб какое-то время топтался сочувственно, пока подруга не увлекла его под локоть к следующей клетке.

Я видел, как тают надежды обитателей приюта. Впрочем, я видел это не раз. И таких, как Джейн с Бобом, я тоже видел. Им не нужна была собака, они пришли просто поглазеть, что-то для себя прикинуть, а потом купить пса с отличной родословной в каком-нибудь клубе.

Пока я безрадостно размышлял на эту тему, парочка оказалась перед моей клеткой. Мне не хотелось, чтобы Джейн принялась сочувствовать очередному «выброшенному на улицу бедняжке», поэтому я предпочел замереть на лежанке и не обращать на визитеров внимания. Я надеялся, что подобная тактика заставит их побыстрее убраться.

Однако Джейн повела себя непредсказуемо. Она приблизилась к сетке, прижалась к ней носом и одарила меня очень странным взглядом. Ее глубоко посаженные внимательные глаза словно заглянули мне в самую душу, голова чуть заметно наклонилась вбок. Меня явно оценивали.

– Ну, привет, – негромко сказала Джейн и улыбнулась.

Кажется, ее дыхание пахло сыром.

– Ужас, до чего ты хорошенький, – заявила она.

Мой хвост – одна из двух частей тела, которые ведут себя так, словно живут отдельно от меня – медленно шевельнулся в ответ на комплимент. Шевельнулся, стукнул по полу и выжидательно замер.

Следующие слова Боба стали для меня ледяным душем.

– Он слишком мелкий, Джейн. Мой последний пес, Билл, приносил палки большего размера, чем эта дворняжка.

– А я думала, что размер не имеет значения, – хихикнула Джейн.

Боб засмеялся:

– Только в постели, милая. Но когда речь идет о собаке, размер очень важен. Маленькая собачка… в общем, это вроде как и не собака вовсе!

Признаться, подобное заявление показалось мне оскорбительным. Я еще подумал, мол, пусть я слишком мал, чтобы достать до горла этого мерзавца, зато вполне способен прокусить ему ногу.

Джейн вздохнула, и я снова почувствовал запах сливочного сыра… ням-ням.

– Ты сам-то себя слышишь? В каждой увиденной нами собаке ты находил какой-то изъян. Быть может, тебе претит сама мысль, что мы, как состоявшаяся пара, готовы взять собаку? Может, ты не веришь в наше будущее? – обиженно предположила Джейн.

Это был хитрый ход, и я его оценил.

– Все совсем не так, милая, – тотчас (очень предсказуемо!) возразил Боб. – Просто я стараюсь предусмотреть каждую деталь, чтобы потом не пожалеть. Сама понимаешь, взять собаку из приюта – дело рисковое. Никогда не угадать, какими сюрпризами чревато такое предприятие.