«Он крутой. он клевый. он...», Морлен А. Р.

«Он крутой. он клевый. он...»

на обложку

Морлен А. Р.

Шрифт:

Отрывки из «Полковника Макларена», стр. 127

…Когда Зидора спросили, почему ему так хотелось воссоединить лоа или дух Моррисона с его выкопанным телом, он объяснил с необычайной искренностью: «В детстве, когда я приезжал в эту страну на

большой лодке с [моей] родины, для меня рок-н-ролл очень много значил. Ритм… его энергия, а потом еще слова, особенно такие, как у Моррисона… Он говорил многое мне, другим. Не просто слова пелись, как в других песнях, а слова для меня. Он — бог, даже когда живой… не потому что он [был] всегда хороший человек, но [он] хотел быть хорошим внутри. Я чувствовал это в его музыке, чувствовал это в словах. Поэтому я рисую вевес, чтобы призвать [его?] при помощи силы слов и музыки. Потому что там есть добро.

И когда он в ту ночь пошел по [той] парижской улице, он улыбнулся мне и сказал «Привет», будто я его старый друг. Джим, он любит всех, если только его не предают. Всегда был человеком без предубеждений и остался таким, когда я его узнал. Может, поэтому он уходит опять, потому что люди предубеждены против него…»

Сообщение АП/ЮПИ, 10 декабря 2001 г., понедельник

Джеймс Моррисон, бывший вокалист рок-группы 60-х гг. «Дорз», недавно ставший объектом ожесточенных религиозных и общественных дискуссий вследствие его физического воскрешения, в прошлую пятницу, накануне своего пятидесятивосьмилетия, обнаружен мертвым его наставником и компаньоном Жаном Зидором Дезире. Моррисон покончил

с собой выстрелом из пистолета в сердце; согласно его письменному пожеланию, его кремировали, а пепел развеяли над Тихим океаном. Он оставил короткую записку, оправдывающую Зидора, в которой утверждает, что «у легенды собственная жизнь, превосходящая жизнь существа, создавшего эту легенду — при таких обстоятельствах существование вышеупомянутого существа становится излишним. Моя легенда жила всегда, и пусть она живет и дальше. Не надо подхватов. Не надо дополнений». Зидор заявил для прессы лишь следующее: «Прежде всего Джим не умирал никогда, как же он может умереть снова?»

Отрывок из «Истории рок-н-ролла», стр. 235

…Не знаю, сделали ли мы хоть какие-то выводы из второй жизни и смерти Джима Моррисона, кроме того, что его первая жизнь и смерть были достаточно значительны, чтобы обеспечить ему место в истории музыки и культуры; возможно, наследие его второй жизни и последних дней состоит в том, что мы не способны по-настоящему к кому-то прислушиваться, у кого-то учиться, как бы они ни старались и как бы ни были сосредоточены на своей миссии в искусстве и литературе…

Сообщение АП, декабрь 2001 г.

Впервые в истории Парижа нефранцузская достопримечательность стала популярнейшим объектом паломничества туристов. Опустевшее захоронение певца Джима Моррисона стало самым посещаемым местом во Франции, превзойдя Лувр, Версаль и даже Эйфелеву башню. Один турист, замеченный возле пустой могилы, сказал: «Теперь это единственная возможность побыть с ним рядом…»

1 2 3