ОН(А)

В начале была Любовь. Не солнце, не звезды, не ветер.

Не Слово.

Пусто было до самого края мира и обратно. И создала Любовь землю. И полюбила всем сердцем своё творение, и зажгла свет над ним, чтобы лучше видеть то, что любит. И оставила время для тьмы, чтобы смотреть не только глазами. И назвала свет «днём», а тьму «ночью». И был вечер, и было утро: день первый.

И когда новый рассвет вынырнул из океанской глубины, увидела Любовь, как отражается

вода в солнце, а солнце в воде – и, желая сохранить зеркальность, сказала: «Да будет небо!». И был вечер, и было утро: день второй.

В глазах Любви отражались синяя вода и золотое солнце. Смешались краски, затопило землю зеленью немыслимой. Травяным ковром, древесной стеной зашумели берега. И был вечер, и было утро: день третий.

Но солнце правило лишь днём, оставляя без хозяйки ночь. Запечалилась тогда тьма. И Любовь создала ей серебряный оберег-Луну. На радость, на счастье, на покой. И поселила на окраине неба. И был лунный вечер, и было утро: день четвёртый.

А когда родился пятый день, Любовь впервые вошла в океан по пояс. И от ее прикосновения ожила вода рыбами, китами, осьминогами суетливыми. Отразилась эта жизнь в небесном зеркале птицами быстрокрылыми. И был вечер, и было утро: день пятый.

И так полюбила Любовь свой прекрасный мир, что захотела разделить его с кем-нибудь. И вышли из леса звери, и счастливы они были новому своему дому. Радость расплескалась по прибрежному песку. Озорным дельфином выпрыгнула к солнцу, повернувшему за закат. Океан засмотрелся в небесное зеркало, залюбовался разноцветьем вечерним. Глянула и Любовь в воду. И увидела своё отражение. Затихли звери на берегу, погодила Луна у кромки горизонта. И стало двое на земле. Любовь и ее отражение. Я и ты. Мы. Единое, но не одно. По ту сторону зеркала и по эту. О тебе я. Обо мне ты. И о нас весь мир. А мир – это Любовь.

И был вечер, и было утро: день шестой.

Настоящая Женщина выходит с рассветом к небу, чтобы встретить новый день. Ночь уйдёт сама, спешно собрав звезды в льняной мешок. Незаметно выскользнув за горизонт. Не прощаясь.

Женщина не смотрит ей вслед, недосуг.

Скорым пальцам пора вывязать радугу над рекой, солнечных зайчиков по водной глади, пряную зелень с полей… День – многоцветная пряжа. Ему без красок никак. И мелькает крючок в руках у Хозяйки Мира.

К вечеру пряжа теряет цвета, линяет по кромке горизонта на стыке моря и неба.

Женщина обнимает руками чашку горячего малинового компота и накидывает на плечи шаль. Ждёт.

Вот пряжа сереет, чернеет, в открытое окно залетают светлячки и звёздами рассаживаются на вязании.

Ночь сама открывает дверь. Берет себе компота, льёт мёда побольше и присаживается к огню.

Яркий день – суетное время. Знай себе, вяжи, успевай.

Ночь – для слов шёпотом.

Так и просидят до первых лучей. Вспоминая, пересмеиваясь, добавляя петли в вязаную темень. Каждая на свой лад.

И выйдет плетёный замысловатый узор из миллионов судеб.

Настоящая

Женщина любит Ночь за фантазию. Немало они навыдумывали у этого очага такого, что и сами удивились!

А потому все есть в мире, о чем ни замечтай. Про каждую мелочь – отдельный вязевый узор.

И про тебя тоже. Знаешь?

Настоящий Мужчина смотрит вдаль. Не его забота – растаявший в сумеречной дымке день. И с Ночью не ему говорить о смыслах.

Он вдыхает соленый ветер, нутром чует особый крен судна и готовится к буре.

Не его ли Женщина придумала ненастье, чтобы сбить с ложного пути чей-то корабль, соединить дороги, досчитать до вечности? А раз так, то держи рулевое крепче, сворачивай снасти – Хозяйка Мира в клочья рвёт любой парус, стоит ей разозлиться.

Такое случается не так уж и часто. Но раз в девять сотен жизней – непременно. А как ещё разбудить мертвецки спящих людей от зачарованных снов? Темнеет тогда зелёная рябь волн в ее глазах, молнии бьют в белые гребни.

Настоящий Мужчина спешит на корму, наспех открывая и глаза, и сердце.

Только он и справится. Выведет корабль – и целый мир вздохнёт, выправится. Все расставится по местам. Уляжется в берега седой океан. Люди починят разрушенные стихией хибары, не впервой.

А капитан возьмёт уверенный курс домой.

Не сказать, чтобы ему по сердцу были штормы. Но без них не бывать и штилям.

А ещё – любит он её – свою настоящую. Подумаешь, волны до неба разогнала! На то он и Хозяин Мира, чтобы удержать порядок.

На то ему и сила в руках.

Он был молод, как утро. Он был стар, как море. Линии его рук хранили тысячи судеб, а глаза умели смотреть в самое сердце человеческое. С рассветом он отправлялся, куда ноги пойдут, чтобы узнать о мире ещё больше. А на закате прыгал с отвесной скалы среди прочих мальчишек и всегда сходил за своего. Дети иногда догадывались, что все не так просто: когда новый друг нырял особенно глубоко и слишком долго мог быть под водой, не дыша. Кто-то даже заметил однажды, как успокаивается океан под его рукой, и размечтался о таком же костяном браслете на запястье. А взрослые никогда ничего не замечали. Недосуг им смотреть со скалы в прибой…

Он говорил всем подряд, что зовут его Хель. Кто постарше – забывали тут же, мало ли у них других забот! Но дети запоминали. А еще знали, что браслет нужен, чтобы ветру господином быть да русалку звать. Когда берег пустел, Хельда приплывала затемно на песчаную отмель поболтать о жемчужинах и потанцевать по лунной дорожке. Хель рассказывал ей все, что узнал о земле нового за день. Она – про то, чем море прожило до заката. Сейчас их время учиться. И учить тех, кто умеет слушать. Дети – самые внимательные существа в мире. Вот и живут на кромке волшебства.